Вес видел, как крепче сжались пальцы вампира, и глаза Сильверы начали вылезать из орбит. Он застонал, но тихо. Когда его глаза закрылись, вампир ослабил хватку и отошел назад, взгляд его упал на Веса. Моргнув, Вулкан потер себе висок. Весу показалось, что каким-то образом вампиру сделали больно, только он не понял, каким именно. Вес переполз к Сильвере. Священник все еще был жив, только из носа текла кровь.
Принц Вулкан снова сел в свое кресло, закинув ногу за ногу и наблюдая за золотой чашей, в которой вращалась непонятным образом струя песка, словно миниатюрный смерч. Мерцание оранжевого огня камина превратило принца в нечестивую икону с оранжевым лицом и изумрудными глазами.
— Владыка ошибся, — сказал он Весу стальным голосом. — Я сильнее его самого — сейчас. Я усвоил все его уроки, все, чему он мог меня научить, все, что он сам знал. Больше учиться нечему. И он не в силах мне помешать, причинить мне вред. Он ошибся. Я буду вечно молодым, вечно и всегда… — Он хлопнул в ладоши и засмеялся. И звук этого холодного, так похожего на детский, смеха, снова подтолкнул Веса к грани безумия.
Палатазин и Томми пробирались сквозь сумрачные катакомбы, следуя за лучом фонарика. Они поднялись по новому каменному лестничному пролету, оставив позади и внизу лай собак, и теперь обнаружили, что попали в лабиринт обширных комнат с высокими потолками. Некоторые комнаты были пусты, некоторые заняты разнообразным мусором и старыми вещами — коробками, связками газет и журналов, в которых устроили себе жилище крысы, афишами из эпохи счастливой жизни Орлона Кронстина. В одной из комнат фонарик осветил большие корзины, заполненные землей. На контейнерах, стоявших рядом, была видна полуистлевшая надпись «Не кантовать… Стекло… Верх». Потом они нашли первые гробы.
Некоторые были уже открыты, на подстилке из грунта остался отпечаток лежавшего здесь тела. Когда они нашли первый закрытый гроб, Палатазин почувствовал прилив страха и отвращения. Желудок его болезненно сократился, и он знал, что нужно спешить, пока не сдадут его нервы или Бенфилд, оставшийся внизу, не начнет звать на помощь. Он передал фонарик Томми, положил рюкзак на пол и вытащил из него первый кол. Когда он заговорил шепотом, то заметил, что дыхание вырывается изо рта белым облачком пара, как в морозный день.
— Некоторые из них еще спят. Этот, который лежит здесь, может проснуться, как только я откину крышку, поэтому действовать нужно быстро. Не знаю, что получится после удара. Посмотрим. Ты, главное, крепко держи фонарь и направляй свет, чтобы мне было хорошо видно. Понимаешь?
Томми кивнул. Глаза его сияли, словно новенькие монеты, и он с большим трудом сдерживал дрожь в руках. «В кино герои всегда смелые», — подумал он, глядя, как Палатазин берет молоток и кол и делает шаг вперед. Сердце Томми бешено колотилось. Не падал сверху свет факелов, не клубился под ногами морозный дым, как от испаряющейся твердой углекислоты, и не было любимого актера Пита Кушинга, мудрого и неустрашимого. Был только Палатазин с грязным потным лицом, который дрожащей рукой начинал открывать крышку гроба.
Внутри лежал очень красивый молодой человек. Руки его были сложены на груди. Светло-карие глаза с красными прожилками с ненавистью смотрели на Палатазина сквозь туманно-прозрачные веки. Молодой человек был обнажен по пояс, на шее у него была золотая цепочка, остальной его костюм составляли тесные вельветовые джинсы. Томми мгновенно узнал его — это был известный актер, звезда каналов Си-Би-Эс-TB. Он видел этого парня в фильме о продавцах наркотиков «Громовой город». Томми тут же почему-то подумал, что в любой другой ситуации попросил бы немедленно автограф. Но теперь это был один из
Палатазин откинул крышку. Когда луч фонаря коснулся лица вампира, тот, еще находясь в стадии между бодрствованием и сном, неловко зашевелился, отодвинулся подальше, рот его беззвучно, но грозно приоткрылся. Палатазин удивленно заметил, что руки вампира сложены на груди таким образом, что добраться до сердца невозможно. Что-то мелькнуло под прозрачными веками — искра сознания, быстрая и холодная, как капля ртути.
Палатазин увидел, куда нужно бить. Он нацелился концом кола на впадину горла молодого человека. Потом он плотнее уперся в пол ногами, присел и взмахнул изо всех сил рукой с молотком. Одновременно взвилась и белая, как кость, рука вампира, пытаясь предупредить удар, перехватить руку Палатазина в кисти, но было поздно. С отвратительным влажным звуком острый конец кола погрузился в горло вампира, теперь его голова была пришпилена. Открылись глаза, сверкая ненавистью, способной испепелить Палатазина. Черный раздвоенный язык вырвался изо рта с отвратительным скрежещущим звуком. Тело изогнулось, обе руки схватили кол и… начали вынимать его из некровоточащей раны.
