— Когда враги Александра Великого слышали этот звук, они понимали, что все кончено. О, они сражались, естественно. Но сражались, как попавшие в западню псы, без плана и цели. Они мчались на все четыре стороны, но все равно не могли убежать. — Он улыбнулся, глаза его сверкали. — Вот-вот мир наш услышит гром принца Вулкана. Он прокатится на восток через весь континент, а потом… они будут спасаться бегством, но им не удастся спастись. Этот город — мой Вавилон. И грохот падения этого Вавилона заставит весь мир дрожать в страхе. Тогда они все узнают, что король вампиров идет в поход войной со всей своей армией ночи, которую не в силах остановить эта планета.
Он попеременно оглядел Веса и Сильверу, потом взгляд его мрачно уперся в белый воротник священника.
— Ты! — крикнул он. — Тебя как зовут?
Сильвера ничего не ответил.
Кобра шагнул к нему и наступил каблуком на капкан, цепко державший в пасти ногу Сильверы. Священник вскрикнул, лицо его покрылось крупными каплями испарины, пот струйкой побежал вниз.
— Достаточно, — сказал Вулкан, и Кобра послушно отступил.
— Хозяин, у него какая-то бутылка, — сказал Кобра. — Она… обожгла мне пальцы… сквозь стекло и перчатку.
— А где сейчас эта бутылка?
— Я выбросил ее с обрыва.
Вулкан кивнул.
— Прекрасно. Итак, у нас есть теперь лелкеш. То есть священник. Обещаю, что ты не первым присоединишься к нашим рядам. И не последним — это я тоже тебе обещаю. — Он вдруг захихикал тонким детским смехом и захлопал в ладоши. — Тысячи и тысячи ваших собратьев, там, внизу, сейчас превращаются в солдат моей армии. Падают! Как они падают, направо и налево! Все люди умирают, рождаются вампиры!
Взгляд его потемнел, как надвигающаяся грозовая туча. И Вес вдруг с изумлением обнаружил, что он видит на противоположной стене тень кресла, отбрасываемую светом камина, но тени мальчика, сидевшего в кресле, на стене не было.
— Как вы обнаружили, что я здесь? — спросил он Веса. — И сколько еще людей знают, что я здесь?
— Не имею понятия, — сказал Вес. — Я сюда пришел в поисках другого…
— Вы пришли убить меня! — сказал Вулкан. — Зачем же еще лелкеш тащил с собой святую воду?
— Я ищу женщину, которую увез вот он, — сказал Вес и кивнул в сторону Кобры.
— Женщину? Какую женщину?
— Черную суку, — объяснил Кобра.
— Понимаю, — сказал Вулкан. Он внимательно посмотрел на Веса, ухмыльнулся. — Человеческое качество — верность, не так ли? Это она. Глупая забота одного человека о судьбе другого? Одного представителя низшего вида о другом?
Он уставился на Веса, глаза его светились, и Вес почувствовал, словно два сверла буравят его лоб, медленно пронизывая череп, глубоко прощупывая мозг. Сквозь него прошла волна дрожи — он почувствовал себя совершенно беспомощным, каким-то грязным, словно над ним совершили гнусное насилие. Он не мог заставить себя посмотреть в сторону, отвести взгляд от принца Вулкана, пока вампир сам не освободил его волю.
— Любовь? — сказал вампир. — Да, любовь. — Он просмаковал звучание слова на кончике своего черного раздвоенного языка. — Ваша концепция этого чувства сильно отличается от моей. Она здесь, Кобра?
— Внизу, еще спит.
— Приведи ее сюда. И найди еще Таракана. Он что-то слишком долго копается.
Кобра кивнул, опустил маузер во внутренний карман и вышел из комнаты.
— Мне нравятся храбрецы, — сказал принц Весу. — Вы оба станете отличными охотниками. — Он посмотрел на отца Сильверу, потом на железные зубцы капкана. — Укус Жизни лечит все раны, все болезни, — сказал он мягко. — И навсегда останавливает течение времени. Вы увидите.
Сильвера поднял голову и плюнул.
Вампир запрокинул голову и расхохотался. Вес видел поблескивающие клыки у него во рту. Когда Вулкан снова посмотрел на людей, его кошачьи глаза зло искрились.
— И чего же еще ждать от лелкеша? Всегда я находил их совершенно неразумными и глупыми людьми. — Его глаза сузились, и теперь Вес едва выдерживал этот взгляд. Ты, — сказал вампир Сильвере, — ты пришел убить меня, правильно? Что же ты собирался сделать? Облить меня аква пура? Пробить распятием мое сердце? Это уже пытались сделать не раз, и люди не тебе чета. А где эти люди теперь? Они или стали частью моей армии, или мертвы. Никто —
Сильвера перекрестился, голова его гудела. Он чувствовал, что вот-вот потеряет сознание.
— Бог мой, — прошептал он. — Господи наш, помоги нам…
—
— Лелкеш! — прошипел он. — Болван! Я одной рукой могу содрать твое лицо с черепа, пока у тебя не начнут вываливаться мозги! И ты осмеливаешься произнести это имя в моем присутствии? Будь крайне осторожен, крайне! Если я еще раз услышу это имя, я тебе откручу голову, и буду делать это очень медленно, понимаешь?