Никогда прежде Баркельби не испытывал это в море, но сковавший его ужас ничем не отличался от леденящего страха, охватывавшего его на суше. Начало всегда было одинаковым. Мощное присутствие живого, сгущающегося холода ощутимо накапливалось в толще земли, прямо под тем местом, где он находился. Однако на сей раз все было иначе. Необъяснимо, будто неким пробудившимся странным чувством, обычно пребывающим в спящем состоянии, Баркельби ощутил, как нечто гигантское поднимается с морского дна и приближается к кораблю. Он также увидел, как все работающие на корабле амфибийцы оставили свои занятия и с тревогой оглядываются по сторонам. А потом. Одновременно. Смотрят вниз. Темная, непроницаемая масса проникает в корпус судна. Одновременно появляется горьковатый запах локудонского тумана, лениво окутывающего массивные стволы высоких сосен вокруг Черного Дворца. Солнце зашло более двух часов назад, но еще не совсем темно, потому что туман поднимается прямо над землей и не заслоняет мерцающую серебристым светом луну. Баркельби смотрит на ночное светило и задыхается от страха. Он убежден, что его ходатайство об аудиенции у Матери Императрицы было лучшим решением, но это не помогло ему избавиться от парализующего страха, пробудившегося в нем, едва он добрался до Локудона. Баркельби убеждает себя, что дрожит из-за сырости и холода, и так на короткое время ему удается забыть, что это за место и почему он здесь оказался. Воспользовавшись этим самообманом, он медленно движется по тропинке, петляющей между деревьями, будто на обычной ночной прогулке. Пока хорошо. Время от времени у него возникает соблазн развернуться на пятке и убежать с криком, но он этого не делает. Он вновь отвлекает свое внимание от страха и идет. Шаг за шагом. Шаг за шагом. Дорожка, выложенная белыми камнями неправильной формы, фосфоресцирует во мраке. В обозримом пространстве только деревья, туман и луна. Никакого городского шума. Трудно поверить, что это центр Локудона, и еще шесть лет назад здесь теснились доходные дома-клоповники, копошились люди, а по сточным канавам текли зловонные потоки нечистот. Но это правда. Так и было. До того самого дня, пока единственная истинная Мать не вспомнила о своих детях и не начала менять этот город, его жителей и всю Бритинею. И она продолжает это делать. Из этого места. Из Черного Дворца.
Агент Молака – тучный блондин по фамилии Энкро, который подвез Баркельби на машине к краю широкого пояса зелени, окружающей Дворец, – даже не пытался развеять сомнения и питавшие его страхи. Наоборот.
– Как ты сам видишь, здесь нет ни охраны, ни стен с бойницами, – заявил он с лукавой улыбкой. – А знаешь, почему? Потому что это лишнее. Войти в Черный Дворец без приглашения – верная смерть. Если бы я пошел вместе с тобой, то быстро заблудился бы среди деревьев, а потом бесследно исчез. Поэтому, во-первых, у тебя должно быть приглашение. Покажи мне еще раз тот нарост, что вырос у тебя на плече.
Баркельби снял куртку, расстегнул рубашку и обнажил левое плечо, на которой менее месяца назад появился ромбовидный бугорок, похожий на маленький кусочек бурого халцедона, отшлифованный до гладкого блеска. Энкро внимательно осмотрел его в свете потолочной лампы автомобиля, хотя и он, и другие агенты делали это уже много раз. Так продолжалось довольно долго. Наконец он сказал:
– Ну, хорошо, одевайся. Просто проверяю. Осторожность никогда не бывает лишней. В конце концов, речь идет о твоей жизни. Но, похоже, приглашение в порядке, и ты отвечаешь основному условию.
– Мне не с чем сравнить, я никогда не видел ничего подобного.
– А я, наоборот, видел немало и в принципе уверен.
– В принципе?
– Знаешь, никогда нельзя быть абсолютно уверенным. Такие с наростами тоже иногда не возвращаются. Но, возможно, там повлияли дополнительные факторы. Возможно, Мать именно для того и призывает их, чтобы пожрать. Или они настолько идиоты, что сбиваются с пути. Нельзя исключать и эту возможность, хотя всех, кто приходит сюда, мы предупреждаем, что этого ни при каких обстоятельствах нельзя делать. Это очень, очень важно, и поэтому мы долго и упорно повторяем: что бы ни случилось, что бы ты ни увидел, не сходи с дорожки из белых камней. Ни среди деревьев, ни тем более в самом Дворце. Ты понял?!
– Да, – ответил Баркельби, злясь на себя за то, что не в силах сдержать дрожь в голосе.
– Не волнуйся, все боятся, – сказал Энкро, дружески похлопывая его по спине. – Я не скажу тебе, что тебя там ждет, потому что каждый, кого я допрашивал после аудиенции, рассказывал мне что-то другое. Ты, наверное, тоже вернешься со своим впечатлением от встречи. Если ты вообще вернешься. Ну, иди уже. Чем дольше ты будешь медлить, тем труднее будет двинуться в путь. Иди. Встреться с ней и возвращайся, и если тебе придется умереть, сделай это быстро и безболезненно.
Энкро истерически рассмеялся и вытолкнул Баркельби из машины.
– Все время прямо! – крикнул он в открытое окно. – Ты не заблудишься. Если только не сойдешь с дорожки. Я буду ждать тебя здесь.
