– Все в порядке, – говорит Энкро. – Все кончилось. Думаю, ты неплохо справился.
Баркельби смотрит на него, как на сумасшедшего, говорящего на своем воображаемом языке.
– Ну, что?! – фыркает повеселевший агент. – Ты вернулся! Раньше я не хотел тебя пугать, но теперь могу сказать, что немногим так повезло.
Баркельби делает вид, что не слышит. Он закрывает глаза. Он смертельно устал и хочет спать. Вскоре Энкро заводит двигатель, и ритмичный стук мотора наконец возвращает желанный сон.
Баркельби очнулся и увидел над собой склонившегося Сэда. Он вздохнул с облегчением. Он вернулся на корабль, идущий на Нунталак.
– Сэр, сэр, все закончилось? – спросил амфибиец. В его голосе таилась тревога.
– Да… – с трудом выговорил Баркельби.
– Слава Богу. Это заняло очень много времени. Вы впали в летаргию, а вместе с вами почти все амфибийцы на корабле. Капитан разозлился не на шутку и хотел выбросить вас за борт. Но благодаря благословению Матери Императрицы я остался в сознании и смог защитить вас. Я знал, что им не следует трогать вас, потому что это разбудит ваше оружие, и тогда шутки закончатся. Трудно сказать, действительно ли они решились бы на это, но я немного их знаю, а потому подозревал, что ни капитан, ни два его заместителя не пойдут на такой риск. Я не ошибся. Они ушли, а я остался с вами.
– Как долго меня не было?
– Около пятнадцати часов. Мы вынуждены были задержаться в пути, но теперь, когда вся команда в порядке, мы нагоним упущенное время. Я пойду и узнаю, как обстоит дело. Но думаю, будет лучше, если вы останетесь здесь. Вам не следует показываться им на глаза.
Баркельби был с ним согласен.
Когда Хемель и Тенан поняли, что увиденное ими на дне халцедоновой воронки более чем реально, их охватило дурное предчувствие. До сих пор они послушно следовали за Ракамом, но как только добрались до самого дна, сомнения и страх начали заметно замедлять их продвижение. Они смотрели на возвышающийся перед ними объект и чувствовали, что ни в коем случае не должны приближаться к нему. Этот объект напоминал огромный обсидиановый куб, такой черный, что можно было подумать, что он вообще не отражает свет. Казалось, он создан из некой неизвестной формы материи или чего-то, лишь прикидывающегося материей. Хемель и Тенан еще никогда не видели ничего более ужасающего. Наконец они остановились, парализованные страхом. Ракам оглянулся и зарычал:
– Я не приказывал останавливаться!
Хемель сглотнул слюну.
– Зачем ты привел нас сюда? Панаплиан сказал, что мы должны произвести быструю разведку и немедленно возвращаться.
– Я прекрасно знаю, что он должен был вам сказать. Если бы вы услышали правду, вы бы не пришли сюда по своей воле.
– Дальше мы не пойдем! – заявил дерзко Хемель, сжав кулаки.
Ракам выглядел удивленным.
– Я думал, вы уже осознали неизбежность своего долга.
– Я не уверен, что мы хотим что-либо понимать. Помнится, ты должен был объяснить нам все это, но, разумеется, ты этого не сделал. В последнее время такое часто случается с нами. Слишком часто. Поэтому мы никуда не идем. Оставьте нас в покое. Дайте нам уйти. Мы покинем город и больше никогда не будем мешать вам.
Ракам неодобрительно хмыкнул.
– Ой, достаточно было просто напомнить. Но если вы так ставите вопрос, то мне придется быть честным с вами. Или вы будете усердно исполнять мои приказы – все, даже самые странные, грозящие вам гибелью, хотя вовсе не обязательно, или вы категорически откажетесь сотрудничать, перестанете быть нужны, и тогда я непременно убью вас. Если только вы не убьете меня. Вы выиграете время, чтобы сбежать и, возможно, даже сможете вырваться из Линвеногра. Кто знает? Но пока, к сожалению, я еще жив. Давай, Хемель, я вижу, ты хочешь попробовать.
Ракам наклонился, поднял мощные руки и замер, готовый к бою. Хемель почувствовал, как напряжение, накопившееся в нем уже давно, превращается в ярость.
– Тебе лучше отойти, – рявкнул он Тенану, и перус поспешно удалился.
Сильнейший гнев вытеснил рассудок Хемеля. Замин думал уже только о том, как раздавит дерзкого начальника гвардейцев, переломает ему кости, выпотрошит, отведает его крови, оторвет ему голову и сделает из его черепа шлем. Он как будто совсем забыл, что гвардейцами могут управлять только лучшие воины, способные доказать свое превосходство в борьбе насмерть, а Ракам был командиром уже много лет, и имел на своих лапах кровь бесчисленных претендентов на эту должность.
Хемель взревел и вскочил. В своей наивной ярости он был уверен, что сумеет сбить Ракама, обездвижить, ослепить когтями, но не сумел даже дотронуться до него. Начальник гвардейцев с невероятной быстротой нырнул под него, пока он еще был в воздухе, схватил за ногу и дернул. Тело Хемеля пролетело по дуге и с размаху ударилось о халцедоновое дно воронки. В голове замина вспыхнули темные искры, затмившие мир. Когда они осели, реальность медленно начала возвращаться к Хемелю.
