Горьковатый вкус монадических антенн не растворился на языке, но проник вглубь тела, стек по ногам до копыт, отозвался легким покалыванием в рогах и хвосте, тихим шумом обернул звуки и заставил сияние Лунного Камня переливаться металлическими искорками, а древесных и травянистых Тихо Зеленых – излучать зеленое свечение.
Загнутые Рога тоже светился зеленью. По пути его движения, вслед за изумрудными огоньками его глаз в воздухе тянулись полосы расплывчатого сияния, которые гасли лишь спустя несколько долгих мгновений. Однако Тертелл и Хессирун понимали, что могут ошибаться в оценке продолжительности этого явления, поскольку со временем происходило нечто странное. Оно теряло слитность, разрывалось, замедлялось, ускорялось или застывало в матовом безвременье. Его консистенция стала жидкой, пористой и взболтанной, потому на время уже нельзя было опереться, невозможно было больше считать его ориентиром. Не имея возможности полагаться на время, козимандисы не могли сказать, насколько продолжительны наблюдаемые ими явления, и тем более определить, как долго они следуют за Загнутыми Рогами. И что с того, что они прекрасно помнили, как нюхач уверял их, будто место, куда они направляются, находится очень близко, если в сложившейся ситуации это ни о чем не говорило и ничем не помогало, потому что не вписывалось во временные зависимости. Чувство растерянности напало на них, словно крадущиеся во мраке зубастики. Тертелл и Хессирун почти слышали их хриплое дыхание, сдавленное до тихих вздохов, обманчиво похожих на звуки, которые издает ветер, скользящий по бархатной листве. Спотыкаясь и неуверенно ступая на мягких ногах, они нервно оглядывались по сторонам и следовали за своим невозмутимым проводником. При этом они твердо верили, что Загнутые Рога сумеет защитить их от всех опасностей и сдержит обещание, то есть уже скоро приведет к ручью – этой чудесно холодной, восхитительно журчащей воде, которая непременно утолит мучившую их жажду.
Хессирун не помнил, чтобы когда-либо ему так хотелось пить. Чтобы хоть как-то облегчить свои страдания, он решил пожаловаться Тертеллу, но, взглянув на него, в ответном взгляде меньшего козимандиса увидел столь глубокое понимание, дополненное множеством очень тонких и при этом весьма ясных смыслов, что Хессирун сразу понял: всё это мгновенно исчезнет, стоит ему облечь свои мысли в слова и обратиться к Тертеллу. Поэтому он поджал губы и промолчал. Хессирун смотрел, а тело Тертелла говорило с ним без слов. Оно жаловалось, что ему тоже хочется пить и что он чувствует себя не слишком уверенно в этом измененном ночном лесу. Его неуверенность переплеталась с заботой о Хессируне и с более глубокими пластами тревожных эмоций, в которые была обернута некая сферическая, мохнатая форма, спрятанная внутри Тертелла. Хессирун принялся трясти головой, чтобы избавиться от этой пугающей картины, но нервно подрагивавший хвост Тертелла жестко осадил его, и Хессирун перестал. Он смущенно перевел взгляд на Загнутые Рога, но тело нюхача оказалось для него совершенно нечитаемым. Или ему нечего было сказать. Вероятно, Загнутые Рога почувствовал на себе взгляд Хессируна, потому что остановился, повернулся и посмотрел козимандису прямо в глаза. Нюхач буквально обездвижил этим взглядом. Изумрудные огоньки его зрачков выжигали металлический полумрак. В них искрило удовлетворение, как будто наконец произошло то, чего он ждал. Легким наклоном головы и изгибом задней ноги нюхач намекнул, что теперь им придется кое-что сделать. Однако Хессирун не мог понять, чего он от них добивается. Он вопросительно посмотрел на стоявшего рядом Тертелла, и его взъерошенная на затылке шерсть заставила Хессируна немедленно перевести внимание на свой нос. Хессирун жадно втянул холодный воздух и почувствовал слабый, но отчетливый запах струящейся воды, после чего зеленое свечение Загнутых Рогов начало угасать. Вскоре остался светиться только контур нюхача, а его тело утратило пространственное измерение и стало плоским – только высоким и только широким, как будто в ночном воздухе кто-то выгрыз дыру в форме козимандиса.
Тертелл и Хессирун осторожно подошли к нюхачу и убедились, что это не иллюзия. Загнутые Рога фактически превратился в проход, который вел, казалось бы, во всё тот же лес древесных Тихо Зеленых, освещенный таким же изумрудным сиянием. Тертелл обошел нюхачий портал и заглянул в него с другой стороны, чтобы проверить, действительно ли это всё тот же лес, где они находятся, но не увидел заглядывающего с противоположной стороны Хессируна, а потому всерьез допустил возможность, что, пожалуй, нет. Хессирун дождался, пока Тертелл вернется к нему, а затем несколькими быстрыми рывками, выражающими уверенность и решимость, протиснулся сквозь нюхачий портал. И Тертелл, которому внезапное предчувствие подкинуло страшную картину закрывающегося прямо перед носом прохода, прыгнул следом.
