– Я долго думал об этом, и мне кажется, что все зависит от того, удастся ли нам вывезти отсюда то, что мы так ясно ощущаем. Мы же знаем, что оно тут есть, и все же нам никак не удается поймать это в сачок науки. Если мы сможем сохранить это в себе, наша экспедиция увенчается успехом, и ни «Нефастис», ни кто-либо другой у нас этого никогда не отнимет.
– Я не этого ожидал от тебя, но рад, что ты меня разочаровал. И согласен, пусть все катятся на хрен.
Херманн и Теренс добираются до сарая из гофрированной жести и запускают генератор. Затем подходят к решетчатой башне, садятся в маленький ржавый лифт и спускаются вглубь самой большой гробницы на земле.
Неизвестно, кто ее нашел и когда. Концерн «Нефастис» не делится такой информацией, руководство считает, что так приезжающие сюда ученые возьмутся за дело с большим рвением, что, по крайней мере, теоретически, позитивно скажется на результатах исследования. Но известно, что с тех пор, как двадцать три года назад сюда стали прибывать исследовательские группы, это место стало памятником человеческому бессилию, беспомощности и растерянности. Правда в том, что даже проем в крышке гробницы, через который они как раз спускаются на шумном и расшатанном лифте, появился еще до прибытия первых исследователей. На их счастье, потому что выдолбить такую шахту было бы необычайно трудно, то есть, говоря языком практики, слишком долго и трудоемко, если вообще имело смысл.
Лифт останавливается прямо под крышкой саркофага. Херманн и Теренс выходят из кабинки и, окруженные тусклым желтоватым светом, идущим из центра гробницы, проходят по ажурному помосту, висящему над черной бездной. Они чувствует, как вокруг глухо пульсирует огромное пустое пространство.
Херманн подходит к панели управления и по очереди включает четыре рубильника. Внизу загораются огни, постепенно открывая вид, к которому невозможно привыкнуть.
Под шестиугольной крышкой толщиной девяноста метров и в диаметре около двух километров, лежит скелет, чья длина от макушки головы до кончиков пальцев на ногах составляет ровно тысячу восемьсот метров. Если бы скелет не был таким большим, он выглядел бы как нормальные человеческие останки, лежащие в горизонтальном положении, с руками, вытянутыми вдоль того, что осталось от мертвого тела.
Херманн перегибается через перила и смотрит вниз, на сферическую выпуклость огромного лба, высящегося, как костяная гора. Он заглядывает в гигантские глазницы, шириной в восемьдесят метров и глубиной в пятьдесят. Мурашки бегут по спине Херманна, хотя он спускался сюда много раз.
Теренс тоже смотрит вниз, потом направляет взгляд влево, на белые арки гигантских ребер, слабо освещенные прожекторами, и шепчет:
– Мы идем?
– Конечно, – тихо отвечает Херманн, не глядя на друга.
Все, кто сюда попадает, сразу непроизвольно приглушают голос, будто чувствуя, что здесь прячется нечто, готовое проснуться.
На другом конце помоста находится еще один лифт, который через носовую полость ведет внутрь черепа Титана. Херманн и Теренс садятся в кабинку и спускаются вниз.
