Концерн «Нефастис» всегда присылал сюда умных и находчивых людей, поэтому, несмотря на скупость информации, они сами обнаружили, что шестиугольный саркофаг Титана находится в Сахаре, в центральной части массива вулканических гор Тибести. Но они мало что могли сделать. Изучив окрестные территории, ученые пришли к выводу, что саркофаг соорудили не здесь, потому что скалы, из которых он построен, по своему составу и плотности не имеют ничего общего не только с горами Тибести, но и с любыми другими горами на планете Земля. Как будто он упал с неба. Или вышел из глубин планеты, где, возможно, плавал в магме с мифических древних времен, когда Земля столкнулась с другой планетой Солнечной системы и частично поглотила ее вместе с этим саркофагом. Такие абсурдные гипотезы, конечно, никто не может доказать, но их существование вполне оправдано, когда невозможно рационально ответить ни на один вопрос о Титане. Необычные теории – это интеллектуальные предохранительные клапаны, которые спонтанно возникают в умах ученых, когда они встречаются с чем-то необъяснимым. Например, когда не могут взять пробы гигантских костей, потому что материя, из которой те созданы, настолько твердая, что на Земле просто нет инструментов, которыми можно было бы ее раскрошить. Или когда им не удается достоверно оценить возраст Титана, потому что привезенные сюда датировочные устройства не срабатывают и показывают неприемлемые результаты. Согласно показаниям большинства приборов, этот скелет старше Вселенной. Попытки исследовать его рентгеном также оказались безуспешными. Никто так и не нашел способа добраться до тайн Титана, но рано или поздно почти каждый исследователь приходит к выводу, что в этом нет ничего удивительного, ведь, исходя из всех имеющихся у нас знаний об окружающем мире, человекоподобное существо высотой почти в два километра, просто не имеет права существовать. Поэтому находятся и те, кто считает, что это вовсе не скелет, а нечто другое, настолько чуждое нашей реальности, что мы никогда не сможем понять, как это на самом деле выглядит и чем в действительности является. Наше человеческое сознание просто вытесняет это понимание и ловко маскирует его за гигантскими костями.
Лифт останавливается с громким лязгом. Херманн и Теренс теперь могут повернуть налево и спуститься по винтовой лестнице на дно саркофага, или пойти прямо, вглубь хорошо освещенной костяной пещеры и по длинному, стометровому коридору добраться до гигантской сферической камеры диаметром около трехсот пятидесяти метров. Если бы это был человеческий череп, там бы ничего не было, кроме пустого пространства, которое некогда занимал мозг. Но у Титана есть еще кое-что. Еще одна загадка.
Херманн и Теренс направляются именно к ней. По пути они проходят мимо большого металлического шкафа, откуда Херманн достает две бутылки воды и сигнальный пистолет, а затем, убедившись, что он заряжен, забирает еще горсть осветительных патронов. Херманн кладет их в карман, протягивает бутылку Теренсу, и они идут дальше.
Останавливаются они только в конце коридора.
Впечатление всегда странное. И каждый раз, спустившись сюда, ощущаешь себя так, будто находишься здесь впервые. Сначала думаешь только о запахе, в основе своей пыльном и затхлом, но содержащем что-то еще – какой-то иной, более плотный дух, щекочущий затылок, ни на что не похожий. Чувствуешь его и понимаешь, что он не отсюда, не из твоего мира. Затем появляются размытые очертания сферических фигур, погруженных в глубокий полумрак. Здесь много ламп, они расставлены по периметру всей камеры, но по непонятной причине не могут осветить ее полностью, как будто что-то поглощает их свет.
Херманн снимает сигнальный пистолет с предохранителя, поднимает руку вверх и стреляет. Осветительная звездочка не долетает до свода камеры. Описав в воздухе дугу, она начинает опускаться, освещая полумрак.
Только теперь видно, что камера наполовину заполнена большими яйцами, графитовыми и изборожденными. Невозможно сказать, сколько их. Конечно, сотни, может быть, тысячи. Неизвестно, что они такое и откуда взялись. Каждое из этих яиц настолько тяжелое и твердое, что никому так и не удалось сдвинуть их с места или открыть. Ни подъемник, ни кран, ни взрывчатка, ни шнек, ни кислота не смогли с этим справиться.
– Давай, иди сюда! – говорит Херманн и, перепрыгивая с одного яйца на другое, направляется в центр камеры.
Теренс следует за ним. Они быстро добираются до яйца, на котором стоят пять походных стульев и покосившийся чугунный мангал с решеткой. Звездочка падает между яйцами и гаснет. Мягкий полумрак снова заполняет камеру.
Херманн и Теренс растерянно садятся на стулья и смеются.
– Как будто нам снова по десять лет, – говорит Херманн.
– Этого мне тоже будет не хватать.
– Я же говорил…
Издалека доносится звонкий скрежет поднимающегося наверх лифта.
– О-о-о, у нас скоро будет компания, – говорит Херманн.
Он открывает ром, пьет прямо из бутылки, затем передает бутылку Теренсу.
– Ты думаешь, все придут?
– Не думаю. Но посмотрим.
