– Да, да, конечно, – говорит Херманн. – Конечно, нет.
– Кончай этот цирк и говори наконец, – ворчит Альбини.
– Я не специально это делаю… я действительно… А впрочем, неважно. Что бы я ни сказал, ты все равно поймёшь по-своему. Ну, да ладно. Я позвал вас, потому что позвонил Уильям, который, как вы знаете, курирует наш проект от концерна «Нефастис». Точнее, курировал.
– Что значит «курировал»? – спрашивает удивленный Теренс.
– Его отстранили. Но это еще не все. Вы переживали, что «Нефастис» выделит нам меньше денег на следующий год?
– Мы догадались? – спрашивает Генри.
– Не совсем. Проблема решалась иначе.
– Я умираю от любопытства, – язвит Альбини.
– Следующего года не будет.
Наступает такая глубокая тишина, что слышно, как с брезента палатки съезжают песчинки. Нарушает ее Альбини:
– Твою ж мать!
– Уильям утверждает, что проект закрыли. Окончательно. Не будет нового куратора. Не будет новых экспедиций. Поставят высокий забор, запрут ворота на замок, а ключ выкинут в реку. Возможно, он употребил не эти слова, но имел в виду именно это.
– Твою ж мать… – повторяет Альбини, встает со стула и выходит.
Никто его не останавливает. Короткий звон жестяной кружки, брошенной на камни, прорезает сухой воздух.
– Но почему? – ноет Стивен.
– Мы уже восьмая экспедиция. Ни нам, ни нашим предшественникам не удалось раскрыть тайну Титана, и, думаю, те, кто там наверху считает деньги и планирует расходы, решили, что ничего из этого не выйдет. И закрутили кран.
– Сколько у нас времени? – спрашивает Теренс.
– Трудно сказать. Это зависит от того, насколько быстро будут приниматься решения.
– Давай без твоих рассуждений, – огрызается Генри. – Говори, сколько?
– Десять дней. Стандартная процедура, – тихо отвечает Херманн.
– Что?! – плаксиво восклицает Стивен. – Они сошли с ума!
Херманн встает. Ростом он чуть больше двух метров, у него мощные плечи и длинные мускулистые руки. Он редко этим пользуется, но хорошо знает, какое впечатление на окружающих производят его габариты.
– Только без истерики, Стивен. Успокойся, парень, – спокойно говорит он низким, прижимающим к земле голосом.
Геолог тут же умолкает.
Херманн смотрит на своих подчиненных. На товарищей и друга. И говорит:
– Я хранил это шампанское для особого случая. Я хотел выпить с вами тост за успех в последний год исследований. Теперь мне больше не нужно притворяться и поддерживать ваш дух. Наконец я могу честно признаться, что никогда не верил в то, что мы сможем чего-то добиться, но каждый день радовался, что могу просто находиться здесь, вступая в контакт с чем-то непостижимым. Это была редчайшая возможность. Думаю, что в этой жизни нам больше никогда не удастся встретить ничего столь же интересного и столь же значительного. Я уверен, что большинство из вас оценят это только по возвращении домой. Поэтому выпьем за неминуемую и мучительную смерть ублюдков из «Нефастиса», которые втянули нас в авантюру, а теперь, раньше времени, лишают этого удовольствия. Возвращайтесь к себе и постарайтесь правильно использовать оставшееся у вас время. Делайте то, что обычно или что хотите. Мне пофиг. Все равно ничего не изменить. Я же пойду напьюсь. Чтоб они сдохли!
Одним глотком он допивает шампанское, ставит жестяную кружку на столик и, не оглядываясь, покидает палатку. Он садится в стоящий неподалеку вездеход и едет к своей палатке. Там достает из холодильника бутылку любимого карибского рома «Сейлор Джерри», возвращается к вездеходу, разворачивается и движется через лагерь. У главной палатки его ждет Теренс. Херманн подъезжает и останавливается. Теренс без слов садится рядом с ним. Херманн жмет на газ и направляется на север.
– Зачем ты взял машину? – спрашивает Теренс. – Это ведь недалеко. Мы могли бы прогуляться.
– А хрен его знает… – отвечает Херманн и тормозит. Когда они останавливаются, он глушит мотор и кладет голову на руль.
– Все, что нужно, у тебя есть? – спрашивает Теренс.
Херманн поднимает голову и смотрит на друга с понимающей улыбкой.
– Ну, да.
– Тогда чего мы ждем?
Херманн сует бутылку рома в боковой карман армейских штанов, и они бредут по ровному каменистому плато. Шагая по тонкому слою наносного песка, они направляются к угловатой конструкции, темнеющей на расстоянии менее километра. Теплое багровое сияние низкого вечернего солнца покрывает песок блестящей патиной.
– Как красиво. Мне будет этого не хватать, – говорит Теренс.
– Разумеется. И этого тоже.
– Раз уж тебя пробило на откровенность, скажи мне, пожалуйста, когда тебя пригласили на эту работу, ты верил, что здесь действительно увидишь то, о чем говорят?
Херманн смеется.
– Конечно, нет. Я был уверен, что это обман, что здесь находится что-то совсем другое. Я долго ломал голову, зачем они придумали такое идиотское, совершенно невероятное прикрытие. Но потом удивился…
– Выражение изумления не сходило с твоего лица не меньше года.
– Само собой… И у тебя тоже.
– Я тоже был хорош, – признается Теренс. – Но в итоге поверил в успех нашей экспедиции.
– Ты? «Мне нужны веские доказательства». Хорошая шутка.
