Ониксовый Шторм полностью

– Ты будешь, – шепчет он, разглядывая мои черты, словно ему нужно их запомнить.

– Ваши пять минут истекли, – говорит Гаррик со ступенек. – И Вайолет нужно успеть на встречу.

Выражение лица Ксейдена становится опасным, он бросает взгляд на своего лучшего друга и отстраняется от меня.

– Она сказала тебе, что мы думаем, что тебе стоит спать в другом месте, не так ли? – Гаррик сворачивает шею, словно готовясь к драке.

– Сказала, – Ксейден начинает спускаться по ступенькам, и я следую за ним. – И я скажу тебе то же самое, что она сказала Имоджен. Идите на хрен.

– Я так и думал, – Гаррик бросает на меня умоляющий взгляд, и я улыбаюсь в ответ, пока мы выходим из академического крыла в удивительно пустую ротонду, проходящую между двумя колоннами драконов. – Я думал, что хотя бы ты будешь здравомыслящей, Вайолет.

– Я? Это вы действуете, основываясь на чувствах и не имея никаких доказательств. Мое решение доверять ему основано исключительно на фактах, подтвержденных нашей историей.

– Как бы я ни ценил вашу заботу, – ворчит Ксейден, его голос становится ледяным, – если вы снова попытаетесь диктовать, кому занимать кровать Вайолет, у нас будут проблемы.

Гаррик качает головой, глядя на своего лучшего друга, но оставляет эту тему, и мы направляемся в главный кампус, проходя через хаотичную уборку возле лазарета.

Завтра в пехотном квадранте будет мучительно длинная череда перечисления смертей.

– Для человека, которому предстоит столкнуться с высшей аристократией королевства, ты выглядишь довольно спокойной, Сорренгейл, – замечает Гаррик, когда мы выходим на толстый красный ковер административного здания.

В коридоре тесно от людей в туниках разных цветов, ожидающих возобновления переговоров. Их можно узнать только по геральдике, вышитой на нательных поясах, которые напоминают мне нашу парадную форму. Наши провинции легко узнать, и я даже замечаю Брайевик, когда головы начинают поворачиваться в нашу сторону.

– Я знала, что это произойдет, и у меня есть план. Две недели – это много времени, чтобы обдумать все возможные сценарии, – отвечаю я, когда толпа медленно расходится в стороны от прохода, что я уже успела назвать эффектом Ксейдена. Я не могу винить их за то, что они пялятся. Он великолепен. Я также не могу винить их за то, что они отступают назад. Он не только ужасающе силен, но и известен тем, что возглавил бунт в Наварре и снабжал оружием Поромиэль.

Можно с уверенностью сказать, что не всякий взгляд, устремленный на него, на любого из нас троих, будет дружелюбным.

– Ты уверена, что это то, что тебе нужно? – спрашивает Ксейден, когда мы подходим к массивным двойным дверям большого зала.

– Это то, чего хочет она, – отвечаю я, и один из стражников, украшенный гербом Коллдира, проскальзывает в зал, несомненно, чтобы сообщить о нашем прибытии. – И это то, что нам нужно. Ты все еще не против пойти с нами? – я смотрю на него. – Даже за пределы защитных чар?

Магический барьер не просто защищает нас от него – он защищает его от самого себя.

Его челюсть сжимается.

– Даже за пределы защитных чар, – подтверждает он, когда мы доходим до дверей и оставшейся с каменным лицом девушке в синей пехотной форме.

– Полагаю, вы ждете меня? спрашиваю я стражницу.

– Вы будете ждать, пока вас проводят, Кадет Сорренгейл, – отвечает она, не глядя в мою сторону.

Приятно.

– Я начинаю дважды думать об этой встрече, – говорит Гаррик с другой стороны Ксейдена, его взгляд сканирует толпу в коридоре. – Ее пригласили предстать перед Сенариумом в одиночестве, а нас еще не простили за то, что мы покинули Басгиат и взяли с собой большую часть мятежников. Бреннан может присутствовать на переговорах по договору от имени Аретии, но у нас нет места в совете. Там с Вайолет может случиться что угодно.

– Я уже думала об этом, – заверила я его. – Я нужна им живой из-за Андарны, если не из-за Тэйрна. Со мной все будет в порядке.

– У нее там Льюэллин, представляющий Тиррендор, и она может поджечь все это проклятое место одним взмахом руки, – добавляет Ксейден, складывая руки и бросая взгляд на стражницу. – Я больше беспокоюсь об их безопасности, чем о ее.

Дверь справа открывается, и в нее входит второй стражник.

У меня сводит живот, когда в дверях появляется генерал Мельгрен, его глаза-бусинки сужаются, когда он смотрит на меня.

– Кадет Сорренгейл, Сенариум готов принять тебя, – он бросает взгляд на Гаррика, затем на Ксейдена. – Одну.

– Я буду прямо здесь, – тон Ксейдена переходит в угрожающий, – за этими хлипкими деревянными дверьми, которые висят в дюйме от земли.

– Тонко, – я борюсь с улыбкой в уголках рта.

Мельгрен жестом приглашает меня внутрь, но не сводит глаз с Ксейдена.