– Звучит верно. Мельгрен же не бегает вокруг, закаляя руны силой Кодага, – она откладывает диск. – Может, тебе нужно поработать с этим. По-настоящему защелкнуть углы, а не сгибать. Не надо уговаривать ее принять нужную форму – попробуй действовать более настойчиво. Даже агрессивно. Делай грубые движения, когда отламываешь края, сильно тяни, когда завязываешь узлы, – она имитирует движения.
– Жестче. Грубее. Я могу это сделать, – я киваю, затем тянусь к своему Архиву и выдергиваю прядь силы Тэйрна.
– Уверен, что сможешь, учитывая, с кем ты спишь, – поддразнивает Ридок.
Я закатываю глаза и делаю так, как посоветовала Квинн: придаю силе форму и завязываю узлы с почти жестоким усилием. Когда я закаляю руну в диск, она не идеальна, но и не самая плохая.
– Спасибо.
– Без проблем, – она ухмыляется, а затем скользит обратно к Имоджен. – Они будут безнадежно потеряны, когда мы оставим их в июле.
– Будут? – усмехается Имоджен.
Когда профессор Трисса переходит на нашу сторону круга, она одобряюще кивает Имоджен, потом Квинн, а затем делает паузу над моим диском.
– В крайнем случае сойдет.
Это самая высокая оценка, которую она дала мне за все время здесь.
Час спустя Феликс подходит с другой стороны поля, его летная куртка перекинута через руку.
У меня замирает желудок. Использовать нити силы Тэйрна – это одно, а владеть – совсем другое.
– Идём, – говорит он мне, указывая на поле. – Трисса, она будет у меня до конца дня.
О радость. Я поднимаюсь на ноги и отряхивая траву.
– Феликс, ты думаешь, сейчас самое время подтолкнуть ее? – спрашивает Трисса, обращаясь к тому самому вопросу, о котором все думают, но никто не осмеливается его задать.
– Я думаю, сейчас лучше, чем на поле боя, – отвечает он, уже уходя. – Пойдем, Сорренгейл, – добавляет он. – Может, ты и потеряла своего маленького ирида, но у тебя все еще есть Тэйрн.
– Я придержу твои диски, – заверяет Ри.
– Спасибо, – я беру свою летную куртку и рюкзак, затем догоняю Феликса. – Я не теряла ее. Она ушла, – не знаю почему, но формулировка имеет значение.
– Тем более надо тренироваться, – он направляется к своему красному мечехвосту. – Если ириды не придут нас спасать, то лучше быть готовыми. Не хватало только, чтобы появился еще один Джек Барлоу, и они не просто приблизятся к Дрейтусу – вэйнители будет у нашей входной двери.
Верно. Чары защищают нас, но они не безупречны. И я должна перестать искать чудеса. Леотан зажег камень. Теперь все, что я могу контролировать – это себя.
– Я не собираюсь опекать тебя, как других, когда война постучится к нам в дверь. Все эти тренировки не имеют значения, если ты не можешь выполнять приказы, – читает он нотации. – Твоя неспособность сделать это во время атаки едва не стоила жизни мирным жителям, когда тела виверн пробились сквозь стены, – он разочарованно хмурит брови. – С командиром твоего отряда уже поговорили. Ты правильно поступила, что вступила в бой дальше от крепостных стен, но тебе следовало немедленно вернуться на свой пост и перехватить виверн, а не рисковать своими жизнями в храме.
– Под угрозой были мирные жители, – мой позвоночник напрягается.
Он делает паузу.
– А ты не задумывалась о том, что если бы тебя там не было, то не было бы и угрозы?
Я моргаю, когда горло сжимается.
– Потому что она охотится на меня.
Он кивает, затем идет к нашим драконам, оставляя меня бежать за ним.
– Твоему отряду нужно научиться соблюдать некоторые границы. Ты не просто кадет, и они должны понять, что не могут бегать за тобой, когда ты совершаешь ошибки, будь то здесь или на островах. Если бы ты не рисковала, а Риорсон не оставил
Чувство вины скручивается у меня в животе.
– Я понимаю.
– Хорошо. Есть что-нибудь новое о молниях за стенами? – спрашивает Феликс.
– Я расщепила молнию на две, – я поднимаю подбородок, а впереди нас стоит Тэйрн. Рана на его бедре зарубцевалась и заживает со скоростью, которой я завидую. – И не в облаке. С неба.
Его серебристые брови поднимаются.
– Но ты попала в цель?
Я киваю.
– В обе.
– Хорошо, – удовлетворенная улыбка кривит его рот. – А теперь покажи мне.
К тому времени, когда я вечером возвращаюсь в Дом Риорсонов, мои руки словно мертвый груз, я пропотела до нитки, а правая рука покрылась волдырями.
Но я могу заклинать молнии.
И я делаю это на следующий день, и на следующий.
– Ты сразу переходишь от постельного режима к перегоранию, – бормочет Бреннан, закончив в третий раз за три дня разминать мышцы моей руки. – Неужели ты не можешь выбрать золотую середину? – его голос эхом отдается в пустом зале Ассамблеи.
Почти все офицеры из Аретии были размещены на аванпостах, включая членов Ассамблеи. Если бы Бреннан не был нужен, чтобы управлять этим местом, когда Ксейден не здесь, он бы тоже улетел.
– Видимо, нет, – я поднимаю руку с конца длинного стола и сгибаю пальцы. – Спасибо.
– Я должен позволить целителям позаботиться о тебе и посмотреть, как быстро ты побежишь делать это снова, – он потирает переносицу и откидывается в кресле.
