Настоящим настоятельно рекомендуется, чтобы ни связанным драконам, ни грифонам не разрешалось приземляться или охотиться в радиусе одной мили от деревни Шантара, чтобы поддержать усилия наших овцеводов в условиях резкого роста спроса.
– Деревня Шантара. Опубликованный бюллетень, переписанный Персивалем Фитцгиббонсом.
<p>Глава 16</p>– Высокомерна, да? – вспышка его неоспоримой улыбки появляется и исчезает прежде, чем я успеваю полностью поддаться ее коленопреклоненному эффекту. – Посмотрим, как ты справишься в темноте.
Тени заполняют коврик и поглощают каждую унцию солнечного света, оставляя меня в полной и абсолютной темноте во всех направлениях. Вызов принят.
– Это грязная игра, – я поднимаю проводник чуть выше плеча и выпускаю постоянный поток силы из левой руки. Сфера трещит, ловя потоки молний, пронизывающих сплав в ее центре, и освещая пространство вокруг меня.
– У тебя уже есть преимущество, – отвечает он, и прядь тени ласкает мою щеку, но не принимает форму, приближаясь к проводнику. – Я просто уравниваю шансы.
Я иду вперед, мельком взглянув на него, прежде чем он снова исчезает во тьме.
– Наноси удар, – приказывает он.
– А шанс попасть в тебя есть? Думаю, нет, – моя левая рука нагревается, и я стискиваю зубы, борясь с напряжением, вызванным необходимостью поддерживать поток энергии. Наносить удары гораздо легче, чем пускать струйки.
– Используй нашу связь, чтобы выследить меня, – его губы касаются моей шеи, и по позвоночнику пробегает дрожь осознания, но, когда я поворачиваюсь, его уже нет.
– Это жульничество, – я иду налево, потом вперед, потом снова поворачиваюсь, совершенно не понимая, в какую сторону мне двигаться.
– Это использование всех имеющихся в твоем распоряжении инструментов, – говорит он. – Давай, Вайоленс. Соответствуй своему прозвищу. Я мог бы уже дюжину раз убить тебя за то, что ты не хочешь наносить удары.
– А я могу убить тебя одним, негипотетическим ударом, – я открываю свои органы чувств, но невозможно сосредоточиться на нашей связи, пока мое тело непрерывно напрягается. К черту. Я все равно не могу видеть сквозь это. Опустив руку, я прерываю поток силы в кончиках пальцев, и по мне пробегают тени, охлаждая разгоряченную кожу.
Я сосредотачиваюсь на нашей связи, на узах, и подчиняюсь тонкому, едва ощутимому рывку, который исходит от меня справа.
– Хорошо, – когда он говорит, связь усиливается, и я слегка меняю направление, следуя за связью. – Я могу использовать все, что отбрасывает тень, но никто не знает, что самые сильные нити – всегда мои собственные. Если ты сможешь разобраться в них, почувствовать их разницу, то сможешь отследить, где я нахожусь во тьме.
– Это действительно то, чему ты хочешь меня научить? – я провожу руками по тени, но все кажется одинаковым.
– Ты должна понять разницу ради нас обоих, – связь окружает меня в тот же миг, когда он обхватывает меня сзади, и более сильная тень – его – наклоняет мой подбородок к плечу и вверх. – Только ты.
Его рот находит мой в темноте, и он целует меня долго и медленно, как будто мы единственные люди в мире, как будто наше время бесконечно и нет ничего важнее, чем услышать мой следующий вздох. Это совершенно декадентское, тщательное наслаждение, которое заставляет меня желать большего. Мой пульс скачет, учащаясь с каждым движением его совершенного языка.
– Нанеси удар, – требует он, его пальцы скользят по моему животу и проникают под пояс. – А то кто-нибудь может подумать, что я отношусь к тебе легче, чем к остальным, – он покусывает мою нижнюю губу.
– Легкость – это противоположность тому, чего я хочу от тебя, – сила нарастает, гудит во мне настойчивым требованием, и я поднимаю правую руку, направляя ладонь к небу открытого амфитеатра.
Ксейден исчезает за моей спиной за секунду до того, как я выпускаю удар.
