Ониксовый Шторм полностью

– Согласен, – присоединяется Тэйрн. – Если капитан так убежден, то разделите отряд на две части, но мы отправимся в Деверелли.

Кто-то стучит.

Я вздрагиваю, быстро закрываю книгу и запихиваю ее под подушку, а затем иду к двери и открываю ее.

Ксейден стоит на пороге, обхватив руками раму с обеих сторон, его летная куртка расстегнута, а голова склонена.

Мое мгновенное ликование сменяется логикой.

– Что ты делаешь? – шепчу я, пытаясь заглянуть мимо него, чтобы понять, есть ли в коридоре еще кто-нибудь, кто мог бы сообщить о нем.

– Ты любила его? – вопрос звучит низким гулом.

– Кто-нибудь увидит тебя!

– Ты. Любила. Его? – Ксейден поднимает голову и впивается в меня взглядом, граничащим с диким. – Я должен знать. Я могу справиться с этим. Но я должен знать.

– О, ради Амари, – я хватаю его за лацканы летной куртки и втаскиваю в свою комнату, а он двигает запястьем, закрывая за собой дверь. Громкий щелчок говорит о том, что он запер ее. – Я была с Холденом много лет назад.

– Да, я уловил это, – он кивает, сжимая брови. – Я уловил многое из того, о чем он думал.

Я моргаю.

– Это не то, как твоя печать…

– Ты любила его? – повторяет он.

– Святое дерьмо, – мои руки падают с его куртки. – Ты действительно ревнуешь.

– Да, любимая, я ревную , – он проводит рукой по моей спине и притягивает меня к себе. – Я ревную к доспехам, которые держат тебя, когда я не могу, к простыням на твоей кровати, которые ласкают твою кожу каждую ночь, и к клинкам, которые чувствуют твои руки. Поэтому, когда принц нашего королевства заходит в мой класс и начинает разговаривать с женщиной, которую я люблю, так, что это можно назвать лишь глубоким знакомством, а затем имеет наглость пригласить ее на свидание прямо у меня на глазах, естественно, я буду ревновать, – он прижимает наши тела друг к другу.

– И впечатывать его в стену? – мои руки скользят по холодной коже его шеи и касаются его озябших щек. Он долго был на улице.

– Я же говорил, что сделаю это, – он впивается в меня взглядом, и у меня учащается пульс. – Еще в Аретии, помнишь? Сразу после того, как я посадил тебя на свой трон, раздвинул эти прекрасные бедра…

Я провожу большим пальцем по его идеальному рту.

– Я помню, – мое тело мгновенно нагревается.

Он покусывает подушечку моего большого пальца, и моя рука покрывается мурашками.

– Я говорил тебе, что буду ревновать, а потом надеру ему задницу. Может, я и изменился, но в отношении тебя я остаюсь человеком слова.

– Ты – Ксейден Риорсон, – приподнимаюсь на носочках и целую его в подбородок. – Заклинатель теней, – еще один поцелуй – в челюсть. – Герцог Тиррендора, – мой рот касается мочки его уха. – Любовь всей моей жизни. Тебе ни к чему ревновать.

Его рука сгибается вдоль моего позвоночника, но затем он отступает назад, оставляя между нами несколько футов.

– Ты любила его? Вайолет, ты должна мне сказать, – острая нотка отчаяния в его голосе не дает мне покоя.

– Не так, как я люблю тебя, – тихо признаюсь я.

Он отступает, пока его задница не упирается в мой стол, а затем смотрит в пол.

– Ты любила его.

– Мне было восемнадцать, – я копаюсь в памяти, пытаясь придумать более подходящее слово, чтобы описать то, что я чувствовала к Холдену, но ничего не нахожу. – Мы были вместе всего около семи месяцев – чуть раньше дня новобранца и до декабря. Я была увлечена и очарована, и в то время этот порыв полного восторга был тем, что я знала о любви. Так что да, я любила его.

Он хватается за край стола, и костяшки его пальцев бледнеют.

– Черт. И он летит с нами. Я тоже это понял.

– Да. И я это понимаю, – я преодолеваю расстояние между нами. – Мне очень тяжело видеть тебя рядом с Кэт…

– Я никогда не любил Кэт, – Ксейден вскидывает голову. – Конечно, от одной мысли о том, что Холден наложил на тебя руки, мне хочется впечатать его обратно в стену, особенно учитывая тот факт, что он может прикасаться к тебе, а я – нет, но зная, что он был здесь… – Ксейден кладет руку мне под ключицу. – Я подумываю об убийстве, чтобы у него не было шансов вернуть свою королевскую задницу обратно.

– Он не может ко мне прикасаться, – я поднимаю его руку и целую в центр его мозолистой ладони, а затем кладу ее обратно над моим сердцем и держу там. – Оно всегда будет принадлежать только тебе. Ты можешь бросить меня или даже встретить Малека, и все равно это будет так. Я смирилась с тем, что тебя не забыть.

Он двигается быстрее, чем я когда-либо видела, и в мгновение ока его руки оказываются на моей заднице, а я прижимаюсь к его груди.

– Останови меня, если я переступлю черту.

Это единственное предупреждение, которое он делает, прежде чем его рот оказывается на моем.

Он захватывает каждый дюйм моего рта, как будто это в первый раз, ловкими, умелыми движениями и погружениями языка, которые опустошают меня самым лучшим образом.