Ониксовый Шторм полностью

А-Й-М-С-И-Р. Час спустя я все еще кипячусь, сидя с Ри на своей кровати и поворачивая бронзовые циферблаты размером с ноготь, пока каждая буква не становится видна в механизме замка книги. Мой палец навис над крошечным рычажком, который либо откроет книгу… либо уничтожит ее.

– Я не могу этого сделать.

– Вместо этого мы можем поговорить о том, как твой не-парень швырнул твоего явно бывшего парня в стену, – говорит Ри. – Или даже поболтать о том, что ты никогда не упоминала о своих отношениях с принцем .

– Это никогда не казалось важным, – я пожимаю плечами. – Он был для меня просто Холденом, как Аарик… Аариком, и я пообещала себе, что не буду уделять ему ни малейшего внимания, когда он окажется тем засранцем, о котором меня все предупреждали.

– Принц? Герцог? Очевидно, у тебя есть свой тип, – поддразнивает она. – А Ксейден знал?

Я качаю головой. Холден не арестовал Ксейдена, но в его глазах, когда он поднимался по лестнице со своими охранниками, был определенный отблеск обещанной мести.

Занятие закончилось вскоре после этого.

– Это объясняет стену, – размышляет она.

Полное и абсолютное отсутствие у Ксейдена контроля над своим нравом, потому что он вэйнитель, – вот что объясняет стену, но я не собираюсь говорить ей об этом, поэтому меняю тему.

– Аймсир. Это правильный ответ, – говорю я, в основном про себя. – Мир моего отца вращался вокруг оси моей матери, и они встретились только на третьем курсе. Ее первой настоящей любовью должен был стать Аймсир, и она была незаменима. Счастье всей нашей семьи зависело от его здоровья и выживания.

– Тебе не меня нужно убеждать, – Ри сидит, подогнув под себя одну ногу и вытянув руки к книге.

Я упираюсь кончиком пальца в рычаг.

– Думаешь, сможешь спасти мою задницу, если я ошибусь?

– Я никогда не пыталась извлечь жидкость из шести флаконов… да и вообще любую жидкость, но думаю, что смогу захватить достаточно, чтобы хотя бы не испортить всю работу твоего отца, – она разгибает пальцы, затем вздыхает. – А если эта руна активируется… ну, там не может быть слишком много энергии. Возможно, ее хватит, чтобы уничтожить книгу.

– Возможно, – я киваю. – Могу сказать, что лучше я снова взойду на Полосу, чем ошибусь в этом вопросе.

– Тогда не ошибайся.

Я и не ошибаюсь. Лилит – очевидный ответ, и поэтому он неправильный. Любой другой, не задумываясь, вписал бы его и испортил книгу. Нет, он оставил ее для меня .

Я нажимаю на рычаг.

Он погружается в механизм, и мое сердце спотыкается о собственный ритм, когда я слышу металлический щелчок отпираемого устройства. Книга открывается, и шесть флаконов с чернилами ложатся ровным слоем на страницы, их содержимое идеально напечатано.

– Спасибо, Зихнал.

– Думаю, это лучше адресовать Хедеону, но я приму любого бога, который благоволит нам, – говорит Ри, придвигаясь ближе, и я поворачиваю книгу так, чтобы мы оба могли читать.

– История Второго Кровланского восстания – черновик, подполковник Ашер Сорренгейл, – читаю я, улыбаясь знакомому почерку.

– Все это ради исторического текста, – Ри качает головой. – Вы, Сорренгейлы, те ещё штучки.

Я переворачиваю следующую страницу и резко вдыхаю первые слова.

Дорогая Вайолет,

Это написано, но я слышу его голос, произносящий это так ясно в моей голове, что глаза сразу же щиплет.

– Значит, это не просто учебник по истории, – Ри обхватывает меня за плечи. – Как насчет того, чтобы дать тебе немного времени побыть с отцом? Я постучу, когда нам нужно будет отправляться на летные маневры.

Я молча киваю в знак благодарности, и Ри выходит за дверь, закрывая ее за собой.

Мне хочется прочесть все сразу же и одновременно ограничиться одной строчкой, чтобы приберечь другую на завтра и послезавтра, как это было с дневниками моей матери. Я могла бы сделать так, чтобы его хватило надолго, чтобы он оставался со мной как можно дольше.

Но мне нужны знания сейчас, поэтому я поднимаю книгу на колени и начинаю.

Дорогая Вайолет,