Или спасет. Пессимист хренов.
– Он не мог отказать. – Я сжала пальцы на проводнике. – Аретии нужны драконы из рода Андарны, чтобы активировать их камень чар.
Мира развернулась ко мне, ее глаза округлились от ужаса, а затем тут же прищурились, и она вонзила колкий взгляд в брата.
– Так вот зачем ты отправил меня проверять наши чары? Чтобы знать, как использовать нашу сестру в переговорах?
– Все не так. – У него заходили желваки на щеках. – Я только поддерживаю ее желание.
– Этого не будет. У нас есть полгода, Бреннан! – Мира покопалась в рюкзаке, извлекла оттуда ворох депеш и ткнула кулаком в грудь Бреннану, возле нашивки «Айсрай». – Если учесть скорость их угасания, то, по моим подсчетам, у нас осталось полгода до падения чар, и то если повезет. На поиски рода Андарны могут уйти
Мое сердце упало. Полгода? Я думала, у нас есть хотя бы год-два до отключения чар. Только что мы потеряли кучу времени, и будь я проклята, если допущу, чтобы Ксейден лишился своей родины дважды.
– Полгода. – Взгляд Бреннана перебегал между дверями Ридока и Ри, словно брат что-то подсчитывал в уме.
– Нет. С таких миссий всадники не возвращаются. – Мира отстранилась, разглядывая нашего брата так, будто впервые видела.
Что ж, утешающая мысль.
– Это касается не только нас троих. В Поромиэле под огнем сотни тысяч гражданских. – Бреннан впихнул депеши в нагрудный карман и вздохнул. – Конечно, я не хочу подвергать ее опасности, но и меня с ней не пустят. Я уже спрашивал.
– Ищи другие способы. – Мира качала головой. – Нельзя променять жизнь Вайолет на жизнь каких-то незнакомцев.
– А теперь ты заговорила как мама, – вырвалось у Бреннана, и, к его чести, он понурился, когда мы с Мирой выдохнули. – Проклятье.
– Поминаешь нашу мать, а сам не можешь принять вот этого? – Мира выхватила из рюкзака диск с рунами и швырнула брату, попав ему точно в грудь. Бреннан едва успел поймать диск. – Смотри, чем я занималась всю неделю,
Блядь. Вот это точно не спокойно проработанный, четкий план, который мы хотели предложить нашему брату.
Он нахмурился, разглядывая диск:
– Не понимаю.
– Мы нашли способ сохранить жизнь летунов в Басгиате, – пояснила Мира.
Я заметила то мгновение, когда брата осенило. Кровь отлила от его лица, челюсть отпала.
– Вы хотите…
– Да, – перебила его Мира. – И ты бы поискал зеркало, что ли. Жертвоприношение членов семьи ради общего блага – приемчик прямиком из репертуара нашей мамы.
На этом она развернулась и ушла, не прибавив ни слова.
Я похлопала Бреннана по плечу:
– Отнеси Сенариуму.
– Они никогда не согласятся.
– Мы с тобой отлично знаем, что это единственный способ заключить союз.
Брат кивнул:
– Этого-то я и боюсь.
Через несколько часов я уже практически не сомневалась, что это самый длинный день в моей жизни. Зал собраний был полон только на четверть – идеальное место для ожидания новостей, поэтому там мы и сидели. Первокурсники отправились в дозор с летунами, Сойер дремал, а мы сидели – спиной к стене на случай, если какой-нибудь наваррский всадник захочет что-нибудь доказать, – и ждали, когда Бреннан и Мира принесут вести.
Ксейден тоже еще не вернулся.
Не знать, шныряют ли по жилому корпусу другие вэйнители или нет, было страшно, но Ксейден бы их почуял. Эта мысль странным образом утешала.
– У вэйнительницы возле камеры Джека были серебряные волосы, – пробормотала я, счищая кожуру с яблока одной длинной лентой. – Странно, да?
– Все в конце концов седеют. Это как раз самое нестранное во вчерашнем нападении. Сколько нам еще ждать, когда нас обвинят в измене? – Ридок побарабанил пальцами по толстому дубовому столу. – Давайте приступим к плану Б, пока очередной отряд жутко скоординированных темных колдунов снова не попытался спасти Барлоу.
