Незаметно для камеры тянусь к пульту, и на восемнадцатой минуте, когда со мной в эфире остаются пять человек, ухожу в оффлайн.
Экран гаснет. Камера горит красными огоньками.
Фух. С первым шоу на сегодня закончили.
Сажусь на кровати, целомудренно сжав ноги. Смотрю на Соловьева. Он сидит, вцепившись в подлокотники, бледный, как будто угодил в турбулентность.
Под его немигающим взглядом стягиваю парик, расстегиваю ремешки обуви.
— Ладно... — его голос звучит хрипло. Он откашливается. — Чулки можешь оставить. Опускаюсь на пол и ползу к нему на четвереньках, не прерывая взгляда. На мне только чулки, как он и просил.
Он первым набрасывается на меня, подтягивает к себе, вжимается в мою голую грудь своей.
Он невероятно возбужден. Не знаю, кто смог бы оставаться беспристрастным в таких условиях. Чудо, что не кончил, не дождавшись меня.
Соловьев спешит, он сразу тянется к киске и, коснувшись меня там, замирает. Отстраняется. Смотрит на меня квадратными глазами.
— Ты сухая.
Криво улыбаюсь.
— Это всего лишь игра. А мои оргазмы — твои, забыл?
Вот тут его отпускает. Он выдыхает, проводит рукой по своим волосам.
И тогда целует меня нежнее, медленнее. Отчего бабочки в моем животе моментально оживают. Он здесь и он настоящий. Теперь я могу расслабиться и позволить телу реагировать так, как оно считает нужным, а не так, как нужно по регламенту онлайн шоу.
Соловьев гладит мою грудь, пока его язык танцует в моем рту. Мы оба стоим на коленях, и его рука скользит ниже. Чувствую, что горю в предвкушении его пальцев. И когда он касается меня, то первым глухо стонет именно он. Я влажная. Для него и только для него.
Я хочу его.
Он прокидывает меня на пол и его голова оказывается между моих ног. От его поцелуя теряю остатки самообладания, выгибаюсь навстречу к его языку, пока он самозабвенно исследует меня ртом. И вместо пальца во мне оказывается его язык. Он трахает меня языком, пока его руки снова находят мои соски.
Я горю под ним, когда он втягивает клитор и щелкает по нему языком. И кончаю по -настоящему. Оргазм проносится девятым валом, впечатывает меня в ковер, размазывает и уничтожает силой удовольствия.
И пока я пытаюсь отдышаться, Соловьев нависает надо мной с улыбкой и целует мокрыми губами. Тянусь к его члену, он успел не только снять джинсы, но и надеть презерватив.
Направляю его член в себя и охаю от ощущения того, как он терпеливо заполняет меня всю. И как это хорошо. Соловьев двигается медленно, входит и выходит, растягивая меня. Обхватываю его руками и ногами, прижимаю к себе так, чтобы ничто не разделяло нас.
Оживаю под ним и остро чувствую себя полноценной, настоящей. Хотя бы теперь во мне нет ни капли фальши. Я живу и оживаю рядом с ним. И как же я хочу его. Только его.
Во второй раз он может дольше, и мы успеваем сменить позу. Он берет меня сзади там же, на полу. Его пальцы впиваются в мои бедра, он входит глубоко и сильно. И перед тем, как кончить, он ударяется так сильно, что я вскрикиваю и во второй раз кончаю вместе с ним.
— Ну и кто это у нас вчера здесь был? — интересуется Ленка, когда я утром захожу на кухню.
В воскресенье после поздних субботних шоу мы обе просыпаемся около полудня. Лена только поставила овсянку, после этого у нее тренировка в клубе. Мне сегодня бегать не хочется.
— Мы тебя не разбудили? — спрашиваю Лену, пока мелю кофе.
Она спит между шоу, особенно если последнее должно быть часа в четыре утра.
Лена зевает.
— Нет, я еще не легла, хотела к тебе выйти, но услышала потом шаги. А уж как ты потом стонала... Ты должна научиться так стонать в онлайне, честно тебе говорю. Запиши и потом прослушай. Это что-то с чем-то. Я даже возбудилась.
Обе хохочем. Хотя даже в этой шутке есть доля правды.
— И что, у вас все серьезно? — не отстает подруга.
— У нас было-то всего раз, рано об этом говорить.
— Подожди. — тут до нее медленно начинает доходить. — Он же ушел куда позже, чем твое шоу.
Лена моргает, с ее зависшей в воздухе ложки плюхается обратно в тарелку овсянка.
— Ты что, позволила ему смотреть?! — почти кричит она.
— Тихо! Боже мой, чего так громко? Да, он остался...И все видел.
— Лера! Это первое, блять, правило в контракте! Никого не приводить на шоу!
— Но ведь никто не знает.
— Да какая разница? Лера, он может быть кем угодно. От извращенца до налогового инспектора. Так нельзя! Ты должна была его выставить!
— Он не извращенец и не с налоговой.
— Ужасно, мышка! Просто ужасно. Больше так не делай. Я еще понимаю, если бы с него деньги за это содрала, но ты же с ним. по любви, да?
Я промолчала, благо, как раз закипел кофе. Перелила его в чашку и села за стол.
— Мышка, он тебе уже звонил сегодня?
— Да ведь рано еще...
Лена вскинула брови и посмотрела на кухонные часы. Двадцать минут второго. Половина воскресенья уже прошла.
— Ну, может, у него дела, — отвечаю.
Лена доедает овсянку, качая головой.
