Я достал телефон и нашел нужный номер в записной книжке. Спросил о цене, пообещал еще треть сверху, если мастерская ускорится и шкафы будут готовы еще до конца этой недели.
Лера вернулась с бойкой девчушкой, говорившей с акцентом, в спецодежде и тележкой с химсредствами. Она опустошила корзины и контейнер шредера, пообещав Лере, что ребята, которые занимаются тщательной уборкой ковровых покрытий, будут тут как тут, как только мы уберем наши сырые папки. Действительно, должно быть, ковролин под ними в ужасном состоянии.
Лера стала искать ручку и куда бы записать номер телефона девушки, и тогда я протянул ей ежедневник и узкую ручку в стальном корпусе. Лера обратила на это внимание, но только когда девушка ушла, покрутила ручку в пальцах и спросила с удивлением:
«Паркер»?
Не говоря ни слова, я открыл форзац ежедневника, который она все еще держала в руках. Еще в воскресенье, уверенный в том, что она не откажется, как и в том, что придется попотеть, чтобы уговорить ее, я вывел на белых листах три слова: «Добро пожаловать в команду».
Ее глаза расширились, как только она поняла, что это подарок. Мой. Для нее. Она улыбнулась и прошептала: «Спасибо», хотя уверен, подавила порыв броситься на шею и поцеловать. Такой порыв не прошел бы незамеченным и мог запустить то, чем, по ее словам, мы не должны заниматься в рабочее время. В офисе.
Я собирался держаться за это условие буквально. Только не в офисе. Поскольку очень скоро мы окажемся в разъездах, все будет по-другому.
Лера с улыбкой раскрыла ежедневник на сегодняшней дате, щелкнула еще раз ручкой и спросила:
— Итак, босс, какие планы?
У меня в отношении нее просто наполеоновские планы, но для начала неплохо бы заняться делами насущными.
Соловьев сделал мне подарок.
Для кого-то это всего лишь ежедневник и шариковая ручка, но не для меня. Темнобордовая обложка ежедневника на ощупь бархатная, а тяжелая фирменная ручка в стальном корпусе идеально лежит в моей руке. Даже новые сапоги не смогли бы меня обрадовать настолько, как это.
Макс не знает, но последний подарок я получила на шестнадцатый день рождения. С тех пор, как бабушку поместили в клинику, все изменилось. В моей жизни больше не осталось людей, которым хотелось бы делать мне подарки. Просто так или по случаю.
Я с придыхание раскрыла ежедневник, наслаждаясь легким хрустом переплета и запахом типографской краски. Я давно не писала от руки, в последний раз, наверное, в универе, когда еще посещала лекции. Не хотелось испортить чистые, как выпавший снег, линованные странницы.
— Это всего лишь ежедневник, — улыбнулся Соловьев. — Такой же, как остальные.
— Для меня нет, — успела сказать я раньше, чем сообразила, что же такое говорю.
— Почему?
В офисных реалиях неуместно отвечать «потому что он от тебя». К тому же, хотелось, чтобы он понял мой трепет.
— За последние восемь лет это мой первый подарок.
— Восемь? Целых восемь лет? — он не мог поверить.
— Да.
Восемь дней рождения. Восемь новых годов. Целая уйма других необязательных праздников и поводов.
— А твоя семья, Лера? Друзья?
— Моя семья это бабушка, а ты видел, что ей малость не до подарков.
— Только бабушка?
— Да. И пока давай больше не будем об этом, хорошо? Не хочу портить день.
Я так хотела поверить, что смогу переступить через прошлое, но вот начало первого рабочего дня и простой подарок катапультирует меня в пропасть забытого детства.
Судя по виду, у Соловьева наверняка остались невысказанные вопросы. Он взял на работу темную лошадку, может быть, он только сейчас понимает это в полной мере. Здравствуй, еще один виток самоедства. Да, Соловьев просто хотел меня в постели и ничего особенного он во мне не разглядел. Такие мысли работе не помогают, так что вон из моей головы.
Еще час я искренне стараюсь забыть обо всем и пишу под диктовку адреса, куда мы должны заехать в ближайшие пару дней, переписываю из папок названия фирм, с которыми «горят» контракты. Ближе к десяти телефон Соловьева начинает разрываться, после каждого звонка он терпеливо мне объясняет, зачем звонили и почему. Говорит, какие звонки я смогу взять на себя, а какие буду направлять ему.
Объем работы, которую он запланировал выполнить на этой недели, поражает. Очень скоро расписание с девяти до шести вечера оказывается забито подчистую.
Сейчас Соловьев ведет пять объектов, а особняк Зинаиды может стать шестым, если его фирма выиграет губернаторский тендер. На него работает несколько постоянных бригад и вдвое больше наемных рабочих, которых он приглашает в зависимости от объема и сложности. Вспоминаю его слова о том, что мне придется бывать вместе с ним на свежем воздухе. Похоже, действительно нужно озаботиться теплыми вещами, на носу зима.
Кое-какие знания, полученные на первом курсе, помогают не утонуть с головой в быстрой профессиональной речи Соловьева. Я говорила ему, что учусь в университете, но не говорила, что бросила. Вероятно, он и не догадывается об этом.
