Обед нам приносят в офис, и я проглатываю его на ходу, пока Соловьев говорит по телефону с иностранцами, правда, через переводчика. Заговори он еще и на чистом английском, я бы, наверное, не пережила этот день.
Соловьев и так мечта. Недостижимая для меня мечта, и с каждым часом я все сильнее убеждаюсь в том, что я для него совсем не пара. В моем воображении его идеальная девушка опережает меня по всем показателям, и я уже ее ненавижу.
К шести часам, когда основной наплыв работы схлынул, я выпросила и прикатила в офис тележку уборщиц. План прост — спустить забытые папки на парковку и загрузить во внедорожник. А после выехать за черту города и сжечь одну за другой.
Я не думала, что бумага может быть настолько тяжелая. Когда мы ее загрузили, тележка даже не сдвинулась с места. Я налегла на ручку, и тележка вздрогнула, а гора из папок зашаталась и обрушилась на меня словно лавина. Весь офис оказался усеян бумагой. Стало еще хуже, чем утром.
А я стояла посреди этого бедлама, проклиная все на свете, и тогда же прекрасно разглядела, как в папках на тележке, копошились черви. Один из них, бесцветно -мучнистый ворочался на рукаве моей блузы.
Мой крик слышали даже в таежных уголках Сибири, могу поспорить.
Я отлетела от тележки к входной двери, где дрожащими пальцами стала расстегивать пуговицы, то и дело попадая мимо. Клянусь, я чувствовала, как они ползали у меня под одеждой.
— Давай я.
Соловьев развернул меня к себе, как куклу, в два счета пробежался пальцами и стянул блузку с плеч. Не медля ни секунды, я стала осматривать руки, живот и юбку.
— Хорошенько потряси ее, — велела я, передернувшись от отвращения.
— У страха глаза велики, — отозвался Соловьев, но все равно встряхнул блузу, как следует.
Я жадно всматривалась в ворс ковролина, пытаясь найти выпавших насекомых. Да ладно, я правда ждала, что черви начнут валиться с моей одежды, как перезрелые вишни?
Господи, Лера, их же не могло быть там много.
— Я боюсь всех этих червяков с детства, — меня снова передернуло. — Любых. Даже земляных.
После этих слов, обычно, я слышала что-то вроде, да как можно, посмотри какие они хорошенькие, маленькие, безобидные и так далее, и тому подобное. Мне было не понять, почему люди всегда пытались выгораживать червей и даже не пытались отнестись с уважением к моему страху.
Соловьев молчал. Я подняла глаза и встретилась с его взглядом. Тем, самым. Как в зеркале лифта.
Ему явно было не до червей.
— Ты ведь понимаешь, что стоишь сейчас здесь, в офисе, полуголая, где, как предполагалось, мы должны только работать? — спросил он.
— Нет, нет, нет! — замотала я головой. — Даже не думай. Только не сейчас, когда мы разворошили Мордор. Они, наверное, расползлись по всему офису. На моей юбке точно ничего нет?
Соловьев скользнул взглядом по бедрам и заднице.
— Нет. Но, думаю, ты можешь ее снять, чтобы я проверил лучше.
— Держи карман шире.
— Судя по твоему виду, ты сейчас с радостью написала бы заявление по собственному желанию, — отозвался Соловьев. — Давай вызовем какую-нибудь клининговую фирму и пусть уборкой займутся профессионалы. Ты сможешь одеть ее? — он протянул мне кофточку.
Но я так и не смогла заставить себя коснуться ткани. Явственно ощутила, как черви ползут по коже.
— Нет, — я покачала головой, — похоже, не смогу. Только после стирки с режимом кипячения.
— Это же шелк. От твоей кофточки ничего не останется, если ты ее прокипятишь.
— Ты же мужчина. Что ты знаешь о режимах стирки?
— Я чуть не оглох, когда однажды случайно постирал кофточку своей сестры со спортивной формой. С тех пор кое-что знаю.
Сестра? Надо бы расспросить его о семье... или нет? Мы собираемся работать вместе, а коллеги обычно треплются о таких вещах, верно?
Вытащив пальто из гардероба, я натянула его на себя. Если лифчик еще удалось прикрыть, то обнаженную грудь прямо под ключицами — никак.
Соловьев все еще стоял с моей блузой в руке, когда я сказала:
— Земля вызывает базу, прием?
Он моргнул и посмотрел мне в глаза.
— Ты не можешь идти так...
— Я рассчитывала, ты подвезешь меня до дома.
— Даже до парковки, — закончил он
Швырнул блузу на стол и одним движением, как умеют только мужчины, стянул свою темную водолазку через голову.
Пришел мой черед терять дар речи.
Знаете, тот августовский парень, с которым я встречалась, тоже был хорошо сложен, но вот незадача — особое внимание на тренировках он уделял спине и бицепсам. В результате у него была отличная рельефная грудь, кубики и крепкие руки, но совершенно невразумительные ноги-спички.
Надо сказать, что я еще не видела Соловьева полностью обнаженным при нормальном свете. У меня в комнате во время шоу был полумрак, а в его квартире он, кажется, даже не успел полностью раздеться.
