– Что Вам угодно, г-жа Оно-но? – произнесла г-жа Ми-юки, низко поклонившись мне, – я слышала о том, что Вы решили украсить собой наш маленький прибрежный городок. Наш аптекарь, г-н Юичи, описал Вас так, будто, Вы являетесь богиней, и я теперь вижу, что он не ошибся. Наш аптекарь очень привереден к женской красоте. Неужели Вы хотите сделать совершенство ещё более совершенным, используя мои снадобья?
– Нет, г-жа, я здесь не из-за себя.
Я дала знак Мэзуми выйти из повозки и привести Хакиру.
Когда моя сестра предстала перед владелицей салона, я заметила, улыбка сошла с её миловидного личика.
– Это – моя сестра Хакира, – произнесла я, показав на неё, – я хочу, чтобы Вы вернули ей её былую красоту.
– Но….разве возможно такое?
– Попытайтесь, и я буду Вам очень благодарна. Я попрошу императора, чтобы он сделал для Вас салон в Киото, и Ваши доходы вырастут до небес.
– Хорошо, – произнесла г-жа Ми-юко, – оставьте здесь Вашу сестру и придите за ней после первого новолуния.
Я оставила сестру, однако ожидать мне не пришлось. На следующий день возле моей хижины на берегу остановилась императорская повозка, и оттуда вышли два воина-самурая. Они поклонились мне. Йошинори, игравший на своём самисяне, остановил игру и уставился в невидимую точку. Один из самураев поклонился мне ещё раз и заговорил:
– Г-жа, Вы должны последовать за нами в Киото. Император очень разгневан Вашим отсутствием и требует Вас к себе. Если наша поездка окажется бесполезной, мы будем казнены.
– О, боже! Неужели гнев императора так велик?
– Да, г-жа, Вы отсутствовали очень долго в Вашем дворце, а когда император возвратился после подавления мятежа эмиси и не застал Вас, он отправил нас, чтобы мы разыскали Вас, ибо Вы никому не сказали, куда направляетесь.
Я была вынуждена отправитсья в Киото, оставив сестру у г-жи Ми-юко. Я отправила со служанкой записку и деньги. В записке я просила хозяйку салона позаботиться о сестре до моего возвращения.
Итак, я снова отправилась в дальний путь, и на этот раз меня сопровождали два воина-самурая, Мэзуми и слепой музыкант Йошинори вместе со своим удивительным самисяном.
Сколько ещё дорог в этой бренной жизни мне предстоит преодолеть?
«Тот ветер, что подул
Сегодня,
Так не похож на ветер
Прошлых дней.
Далёкой осени –
Он много холодней,
И вот на рукавах уже дрожат
Росинки….
.
Пусть скоро позабудешь
Ты меня,
Но людям
Ты не говори ни слова…..
Пусть будет прошлое
Казаться лёгким сном
На этом свете
Всё недолговечно!
.
Печальна жизнь
Удел печальный дан
Нам,
Смертным всем.
Иной не знаем доли.
И что останется?
Лишь голубой туман,
Что от огня
Над пеплом
Встанет в поле…..
.
Огонь любви….
Нет для него запретов.
Я в ночь, как днём,
К тебе приду, -
За встречу на дорогах грёз
Кто может упрекнуть?
.
Наверно, засыпая,
Думала о нём.
И он явился,
О, если б знала,
Это – грёзы,
Как не желала бы
Я пробужденья».
(Оно-но Комати).
……..
Я предстала перед императором на следующий день после моего возвращения в Киото.
Ярко разгорелись ночные факелы из-за сильного ветра, когда император вошёл в мои покои. Мы долго смотрели друг на друга, я видела сдвинутые брови властелина мира, но несмотря на его грозный вид, это не испугало меня. Нам принесли горячих закусок и сакэ, но император продолжал пожирать меня глазами, так ни к чему не притронувшись.
– Неужели Вы не разделите со мной трапезу, Ваше величество? Очевидно, Вы с дороги и очень устали.
– Это ты с дороги. Оно-но!
Я пригубила сакэ и протянула ему, но глиняный бокал был разбит гневом императора, он с силой отстранил его от себя.
– Как смеешь ты!
– Прошу прощения, Ваше величество, но в чём моя вина?
– Ты разъезжаешь по всей Японии со своими любовниками, а я….я должен тебя ожидать и с надеждой смотреть на пустой дворец, воздвигнутый в твою часть!
– О, нет, Ваше величество. Кто сказал Вам эту ложь про меня?
– Неважно, ты слишком хороша для того, чтобы потешить своё тщеславие и принимать у себя всех желающих, кто больше заплатит за удовольствие провести ночь с тобой.
– Замолчите! Я…..я ездила за моей потерянной сестрой, которую все давно считали умершей, лишь я одна верила в то, что моя бедная Хакира жива.
– Я не верю тебе, Оно-но.
Император, как подкошенный опустился на многочисленные подушки, разбросанные вокруг низенького стола, уставленного всевозможными блюдами, отстегнул саблю и поставил её в угол. Он долго глядел на меня, чем поверг в смущение.
– Где же твоя сестра?
