Я рассказала ему то, что произошло, вновь заиграл самисян, прерванный гневом императора. Выражение лица властелина мира постепенно изменилось по мере продолжения моего рассказа.
– Какой же я глупец! – воскликнул император, когда мой рассказ был окончен, – моя бедная Оно-но пыталась пасти свою сестру, а я, снедаемый ревностью, хотел казнить тебя, когда ты вернёшься.
Я вздрогнула, но мой мимолётный испуг исчез, когда я растворилась в любви властелина мира. В ту ночь император был особенно нежен со мной, нам постоянно подавали закуски, но они так и остались нетронутыми.
Разве может человека, так подверженного страсти, интересовать еда? Правда, в ту ночь было больше любви, чем страсти; это читалось в глазах императора, в его жестах и движениях, и я ощутила себя маленькой птичкой, готовой вот-вот взмыть в небо от избытка чувств.
Где же ласточки вьют свои гнёзда? Уж не на пределе ли мира? Мы – те же ласточки, только намного больше, потому что сердца наши больше сердец ласточек.
Под утро я призналась императору, какую большую тайну носила в себе. Глаза его выразили сначала изумление, а затем он едва не задушил меня в своих объятьях.
– О, моя красавица Оно! Неужели ты подаришь мне наследника?
– Даже если так, он никогда не станет императором, ведь у Вас уже есть наследники, – возразила я, – я подарю Вам радость, я подарю Вам новую жизнь, которая уже зародилась во мне.
На следующий день император настоял на том, чтобы я присутствовала на императорском совете.
– О, боги, для чего Вам это нужно, Ваше величество? Ведь все чиновники и Ваша матушка будут недовольны моим присутствием там. Разве не так?
Он нежно прикоснулся к уже округлившемуся животу, который с каждым днём становился всё больше и больше.
– Я объявлю всем, что ты станешь моей женой.
– Но у Вас уже есть две жены из рода «фудзивара» и череда многочисленных наложниц из императорского гарема.
– Ты особенная, и я никогда не считал тебя частью гарема. Ты – моя звезда, моя возлюбленная, и этим всё сказано.
Разве не льстит твоему эго, если тебя любит сильный мира сего? Любая женщина была бы счастлива, была счастлива и я, только я не пользовалась любовью, а просто любила.
Когда ты проходишь обучение, чтобы стать гейшей, наставники то и дело твердят тебе:
– Только не вздумай влюбляться в своего клиента, тогда всё пропало. Ты будешь подчиняться ему, а не он тебе.
Совет, разумеется, актуальный, ведь гейш обычно использовали хозяева, чтобы оказать влияние на кого-либо. Гейши всегда были «инструментами». Я одевалась, как гейша, я наряжалась в шелка, но в душе я никогда, в сущности, никогда не являлась гейшей. Я была просто влюблённой женщиной и купалась в этом счастье. Мне казалось тогда, что счастье будет длиться вечно…..Как же наивна я была!
Я исполнила просьбу Митсуко и её мужа и обратилась к императору, чтобы он подписал указ о запрете перепродажи имения Митсуко с торгов в пользу фудзивара.
Когда я вошла в заседание и поклонилась всем присутствующим, в зале воцарился шум, недовольные чиновники пожимали плечами. Я слышала, как императрица произнесла, обратившись к своему сыну:
– Ваше величество, разве возлюбленной императора гейше Оно место в Совете?
В зале на какое-то время стало тихо, потому что все ожидали то, что ответит император Ниммё.
Властелин мира улыбнулся мне. О, боги, как красив он был в этот момент, моё сердце забилось ещё сильнее, и я знала, это любовь подгоняла его. Затем император взглянул в зал, прошёлся взглядом по каждому из чиновников. Я не знала никого из них лично, но я часто видела этих людей на приёмах, где я танцевала и развлекала гостей.
– Отныне моя Оно-но – не часть гарема. Она больше не гейша, не жрица любви.
– Кто же она? – в нетерпении спросила императрица Татибана.
– Оно-но – моя будущая супруга, и я уже дал распоряжение, чтобы полным ходом шли приготовления к нашей свадьбе.
Татибана сжала губы.
Гейшу Оно-но Комати императрица Татибана могла использовать в своих личных интересах и даже подкладывать временами под того или иного чиновника, однако на супругу императора и властелина мира налагался уже иной статус.
– Но ты не можешь принимать такие решения единолично, сын мой! У тебя уже есть две жены и два наследника, не считая детей из твоего гарема. Зачем же тебе ещё и третья? Гейша может жить во дворце, ты выстроил ей новый, хотя я возражала, но не стоит делать её твоей официальной женой. Это вызовет волнения в народе.
– Волнения в народе? Народ благосклонен к моей Оно. Или, быть может, Вы боитесь гнева и недовольства влиятельных фудзивара?
Чиновники вновь завозмущались, многие из них являлись фудзивара. Возмущённая императрица встала, у неё тряслись руки.
– Сын мой, ты забываешься! Не стоит сбрасывать со счетов уважаемый и древний род фудзивара. Не следует, также, забывать, что твои жёны – потомки этого великого рода. Что касается этой красивой гейши, то она не принадлежит к древнему роду. Лишь её мать являлась аристократкой и имела очень дальнее родство с фудзивара. Что касается отца, то он был обычным феодалом без рода и племени, неотёсанный мужлан!
