Ниммё нахмурился и зло посмотрел на совет чиновников.
– Замолчите, матушка! Вас интересуют лишь правила, мёртвые правила и ничего более! Вас никогда не волновали мои чувства.
– Потому что ты – наш император. Чувства не приемлемы для императора Страны Восходящего Солнца. Разве твой покойный дядюшка Дзюнна, отрекшийся от престола ради тебя, не говорил тебе об этом!?
– Мой дядюшка Дзюнна был благородным человеком, однако я не нарушу никаких правил, если Оно станет моей женой, тем более, она имеет некоторое, пусть и весьма отдалённое родство с фудзивара. Я согласен, этот древний род всегда являлся опорой для императоров Страны Восходящего Солнца. И всё же, последнее слово должно остаться за императором. Разве Вы не согласны, матушка?
Татибана села на своё место, бросила на меня колкий взгляд и произнесла:
– Продолжим наш Совет, сын мой. Дела личные пусть на время останутся в стороне.
Возвратившись обратно в свой дворец, я долго пребывала в печали, но судьбе было угодно в тот день послать мне мудрого собеседника. Мне доложили о том, что какой-то буддийский монах ожидает дозволения видеть меня.
– Пусть войдёт, – сказала я низко поклонившейся мне служанке.
Она удалилась, и через какое-то время в залу вошёл жрец и монах Акайо. На нём была одежда шафранового цвета и выглядел он посвежевшим и умиротворённым. Увидев его, я расцвела. Мы обнялись.
– Монах Акайо! Вы не представляете себе, как я рада видеть Вас! – воскликнула я.
Он огляделся.
– Теперь Вы живёте в роскошных апартаментах. Боги вознаградили Вас за Ваши страдания.
– Я очень счастлива, Акайою. И не думайте, что я привязалась ко всей этой роскоши и совсем забыла о своей душе. Я очень люблю императора, для меня он – не властелин мира, он – обычный человек.
Акайо закивал:
– Я согласен с Вами, красавица, Оно. Но не кажется ли Вам, что любовь – это тоже привязанность, и она порабощает душу?
– Разве может любовь порабощать? – удивилась я.
– Но эта любовь другого рода. Это любовь к мужчине, а она земная. Она исчезает со смертью тела.
– Моя любовь не исчезнет никогда.
Акайо философски выдержал паузу, затем продолжал:
– Я слышал, по всей Японии наш император приказал воздвигнуть множество храмов в Вашу честь.
– Нет, эти храмы вовсе не в мою честь, они принадлежат богине Гуань-Инь.
– Я посетил несколько таких храмов Богини, чей облик высечен в камне, является точной копией тебя, Оно-но.
– Если людям проще молиться богине в моём облике…., – я не знала, что ответить, – хотя, я сама не знаю; я думаю, не является ли подобное святотатством? Я обязательно скажу об этом нашему императору.
– Не стоит, я вовсе не осуждаю ни тебя, ни властелина мира, я лишь убеждён в том, что человеческий ум несовершенен. Он старается облечь безграничное божественное в узкие рамки своего разума, который ограничен.
Акайо что-то начертил на бумаге, которая как раз оказалась под рукой, затем протянул листок мне.
Я развернула листок и увидела следующее изображение:
– Что это? – спросила я.
– То, что Вы видите, красавица Оно.
– Я вижу круг с точкой в центре, – произнесла я.
Наша философская беседа начала принимать для меня неожиданный поворот.
– Верно, – согласился монах, – это – круг с точкой в центре. Как ты думаешь, что символизирует собой это изображение?
Я пожала плечами:
– Я не знаю.
Акайо улыбнулся, он всегда казался спокойным и радостным, как и остальные монахи-буддисты.
– Объясните же мне.
Он вздохнул и ещё раз посмотрел на изображение.
– Круг – это символ бытия, которое беспрерывно. Каждая душа, приходящая в этот мир, пребывает в любой части этого круга, но только не в его центре. Мы можем скользить по окружности, не осознавая того, что движение это будет всегда повторяться, и тогда ничего не меняется. Мы не осознаём того, где мы находимся. Люди обращаются к бесчисленному сонму божеств, не зная, что эти божества не сделают их счастливее, потому что они являются продуктом человеческого ума.
– Какой же Ваш основной совет для заблудшего человечества, монах Акайо? – спросила я.
– Это – не мой совет, г-жа. Так учил Великий Будда. Каждому нужно стремиться в центр, и тогда душе откроются тайны божественности. Человек поймёт, что и он является частью Универсума.
– Что же такое «центр»?
– Суть всего. Стремитесь к сути, красавица Оно, если хочешь понять, в чём причина, в чём заключается следствие.
– Вы очень мудры, Акайо, и в будущем я буду нуждаться в Ваших советах и философских беседах.
– Но меня может не оказаться рядом.
– Почему? Разве Вы не останетесь в Киото? Сюда стекаются все поэты и музыканты, а также художники Японии.
– Мне нужно совершить ещё одно паломничество, – признался Акайо.
– Куда же Вы направитесь?
– В Индию туда, где множество эпох назад жил Будда Сидхартха. Я хочу поклониться его гробнице.
– Но разве Будда Сиддхартха не оставил своего тела, и нужно поклоняться его Великому Духу, а не останкам?
Мои слова, казалось, несколько озадачили монаха.
