В транспорте они ехали молча. Пеннивайз сидел ближе к окну, смотря, как проносятся мимо дома, деревья, люди, машины. Опухший глаз немного мешал лицезреть этот пейзаж, который, казалось, повторяется раз за разом. Он думал о том, что Матурин, возможно, сам того не заметив, вновь обставил его. Даже с шерифом у него моментально сложились хорошие отношения, в то время как сам клоун очень долго пытался заслужить хоть какое-то расположение со стороны Бауэрса-старшего. А то, что выкинула Марш, вообще нельзя было нормально описать. Ладно, она попыталась остановить того парня, но кусать? Ещё и так сильно? Почему именно это пришло ей на ум? Конечно монстр не думал, что его предпочтения в еде заразны. Скорее всего, она сделала это на подсознательном уровне. Хотя... кто знает?
Сама Беверли сидела рядом, теребя в руке ключ, который висел на тонкой шее. Он начал темнеть, и девочка боялась, что наступит день, когда он заржавеет, и его придётся выбросить. Она бы предложила Пеннивайзу приложить его к больному глазу, но ключ был совсем не холодный для этого. Пальцы коснулись засохших капель крови, которые впитались в майку. Повезёт, если дома получится их вывести. Впрочем, отстирывать кровь с одежды ей не в первой. Глаза начали закрываться. После потасовки с этой троицей и дальнейшими разбирательствами в полиции она совсем вымоталась. Голова потяжелела, словно была сделана из свинца. Мысли начали плыть, как обычно бывает перед сном, когда ты ещё не спишь, но и не бодрствуешь. Щека коснулась чего-то мягкого, и на секунду девочке показалось, что она в своей комнате лежит на кровати.
Чувство быстро развеялось, когда она осознала, что лежит на Пеннивайзе и практически заснула. В надежде, что это длилось не дольше нескольких секунд, она отпрянула от плеча клоуна, резко выпрямляясь и открывая голубые глаза.
— Ты чего? — не понял монстр, озадаченный столь неожиданным действием.
— Да так. Прости, уснула случайно, — буркнула девочка.
За месяцем жизни с Пеннивайзом она поняла, что сантименты и проявление чувств в виде прикосновений, если они не несут в себе боль или шутку, не очень приятны клоуну. Поэтому Марш старалась не раздражать своего компаньона и держала эмоции в себе. Подумаешь, она уже не маленькая. Ей не нужны объятья или человеческое тепло, как внешнее, так и внутреннее. По крайней мере, она так считала.
— Да ладно... ложись, если ты устала.
— Всё хорошо, правда. Не хочу, чтобы тебе было некомфортно.
