«Если заберёшь меня, то всё равно сотрёшь им память. Так к чему препирательства? Расскажи им откуда ты», – раздался голос клоуна в его голове. Мэт прищурился, и его глаза вновь приняли привычный зелёный оттенок. Он начал подходить к девочке, и та едва не отступила назад, но сдержалась. Черепаха потянул ей раскрытую ладонь, и на его лице вновь появилась улыбка.
— Матурин. Меня зовут Матурин.
Все сидели за кухонным столом. Твистер так и остался валяться разобранным в гостиной, вода по капле капала из крана, кровь Матурина уже успела засохнуть на деревянном полу, а старая лампочка над столом периодически потрескивала.
— Так значит... черепаха? – в очередной раз спросил Бен.
— Нет. Не черепаха, а Черепаха, – с умным видом поднял указательный палец вверх Пеннивайз.
— Ты же понимаешь, что сказал одно и то же слово, просто с разной интонацией?
Клоун прикусил губу, делая кислую мину. В его голове это звучало иначе. Но вряд ли он сможет объяснить им столь абстрактное понятие. Он сам не до конца это понимает, так о чем вообще речь?
— И он твой космический друг, тире одно из самых могущественных существ во вселенной? – продолжил ряд вопросов Каспбрак.
— Да. Т-то есть нет! Мы не друзья! Это понятие слишком приземлённое и людское для обозначений наших отношений.
— Ясно, ясно, – закатила глаза Марш. — Вы две противоположности, удерживающие баланс и прочее, не помню, как там дальше. Я даже вдумываться не буду. Не могу сказать, что я не удивлена, но когда в твоей жизни постоянно происходит какая-то неведомая хренотень, то перестаёшь удивляться даже пришельцу из другого измерения. Или даже двум.
— И что... ты сильнее даже Пеннивайза? – совсем тихо спросил у Черепахи Эдди.
Тот повернулся к клоуну, который едва не пронзил когтями деревянную поверхность. Он никогда не считал себя слабее Матурина. Никогда в своей жизни. Эта коварная мысль порой заставала его врасплох, но он твёрдо верил, что не уступает Черепахе ни в чём. К сожалению, во время их разборок со стиранием памяти он немного сплоховал, и Мэт поймал его врасплох, но для монстра это ничего не значило. Тщеславие и гордыня являлись ярыми чертами Пеннивайза, и сравниться с размерами его гордости могло лишь его раздутое до космических размеров самомнение.
— Мы... это достаточно щепетильный вопрос, – попытался уклониться от ответа Матурин.
— Чего?? Брось, я сильней тебя, – задрал нос монстр, боясь показаться слабым перед детьми. Лишиться их авторитета было для него хуже возвращения в космос.
