Клоун подбежал к припаркованной у дома машине, и каково же было его удивление, когда он увидел ключи в замке зажигания. Те самые, которые он так усердно искал. Но времени на самобичевание не было, и он, распахнув дверь и затолкав внутрь подростка, завел машину и, надавив на газ, выехал на Джексон-стрит, оставляя за собой столб густого дыма. Эдди даже закашлялся, хотя фактически дым до него даже не добрался. Дети вернулись в дом, направляясь обратно на кухню, где всё ещё восседал Черепаха, смотря глазами полными умиротворения и иронии, как и всегда. А вот неудачники больше не могли смотреть на него, как на дружелюбного приезжего. Космический «турист» сделал их день, даже несмотря на то, что после появления в их жизнях клоуна, удивить детей стало сложнее.
— Ушёл, да? – с усмешкой спросил Мэт, проводя рукой по голубым волосам.
— Скорее убежал, – поправил Урис. — Вечно он всё забывает. Если бы у него откручивалась голова, он бы и её забыл.
— Ты удивишься, но это вполне реально, – подмигнул мальчику Матурин. Дети немного замялись. Вопросов всё ещё было много, но без Пеннивайза разговор зашёл в тупик. Как тогда, когда твой друг знакомит тебя с другим своим другом, а потом уходит, оставляя вас в неловком молчании. Они больше не воспринимали Черепаху, как обычного человека, и ассоциировать его с кем-либо другим было сложно. Он казался ещё более неопределенным, чем монстр. Клоун имел устоявшуюся за долгое время личность. Пусть чересчур инфантильную и порой неадекватную, но личность. Матурин же, словно постоянно что-то недоговаривал. Естественно, он не стал разглагольствовать о том, что создание всего мироздания отчасти его заслуга, ибо для детей это было бы слишком. Но люди проницательны, и неудачники не были исключением. Раньше они не обращали внимания, так как по сути с Мэтом их мало что связывало, но теперь всё иначе, и нужно разрабатывать новую модель общения, восприятия и поведения. Вот только, как это сделать, никто пока ещё не придумал.
— А у меня Черепаху тоже зовут Матурин, – выпалил Ричи, нарушая молчание. Стоящий рядом Билл лишь ударил себя по лбу, понимая, какую дурость сморозил его друг.
