— Н-не надо стирать нам память! – надрывно вскрикнул Каспбрак. — Кто он, Пеннивайз?! Откуда знает твоё имя??
— Видишь? Им это знать не нужно. Это пугает их. Ты и так лишил их людской приземленности.
— Завались!
Пеннивайз вынес вперёд кулак. Он уже два раза наносил удары таким образом, первый, когда ударил мужа тёти Беверли, а второй, когда разбил нос одному из задир у кафе Шарлоты. Но в этот раз всё было иначе. Матурин ловко перехватил удар, сжимая кулак монстра в своей ладони, и как бы сильно тот не старался, рука Черепахи не поддавалась давлению. Его взгляд был сосредоточенным и в тоже время спокойным. Направленный точно в жёлтые очи своей противоположности. Он потянул Пеннивайза на себя, и тот, не ожидая такого, поддался. Одна рука обхватила худую талию, прижимая к ней руки, а другая ухватилась за высокий лоб, заставляя клоуна поднять голову, смотря прямо на неудачников, шок которых было уже не с чем сравнить. Никогда они ещё не видели, чтобы кто-то смог противостоять ему. Иногда монстру конечно прилетало за глупости, но он всегда мог дать отпор при желании. А тут он чисто физически не смог этого сделать. И это одновременно восхищало и пугало. На большого и сильного всегда найдётся тот, кто ещё больше и сильнее. Это закон природы.
— Почти семь миллиардов людей на этой планете. Тысячи ученых, мудрых и взрослых личностей. Сформированных. И те возможно сошли бы с ума, узнай они, что где-то на земле в небольшом городке прячется могущественный пришелец из другого измерения, – говорил Мэт, не ослабляя хватку. — Но ты выбрал их. Невинных детей, которые вынуждены нести на себе это бремя. То, что они никому никогда не смогут рассказать. Ты проклял их, Пеннивайз. Во многих смыслах.
— За...ткнись, – прохрипел тот, содрогаясь в попытках выбраться из тисков.
— Даже представить не могу, какие ужасы для вашего восприятия вы узрели за это время, – обратился он к детям. Те молча стояли и пялились на Пеннивайза с Матурином, не зная, что ответить. Вновь нависло молчание, и, казалось, сейчас произойдёт что-то ужасное, от чего волосы встанут дыбом, а кровь застынет в жилах. Клоун исподлобья смотрел горящими глазами на свою противоположность, впившись зубами в его руку, но реакции это не произвело. Из множества ранок, в которые были воткнуты клыки, текла кровь, капая на пол, но Черепаха, словно не замечая этого, продолжал смотреть на детей.
