Пеннивайз закончил свой рассказ и посмотрел на слушателей. Во время повествования он словно ушёл в себя и даже забыл про неудачников с Черепахой, которые окружили его. Эти минуты, проведённые в воспоминаниях, навеяли тоску и ностальгию, и монстр знал, что теперь они будут преследовать его ещё очень долго. Потребуются годы, чтобы вновь унять эти чувства и спрятать глубоко внутри. Но почему-то ему всё равно стало немного легче. А вот на детей накатило совсем иное чувство. Эдди даже отвернулся, быстро вытирая слезы с лица. А вот Ричи плакать не стеснялся и своей театральной натурой давал понять, как сильно его тронула эта история. Остальные тоже из последних сил пытались держаться, стараясь не показывать слабости. Один лишь Матурин спокойно сидел, смотря на клоуна.
— Это... ужасно, – выдавил из себя Стен.
— Так вот значит, почему твой любимый день вторник, – дошло до Бена.
— А имя Роберт Грей, наследие какого-то пьяницы, который умер давным давно? – иронично вздохнул Майк.
— И та колыбельная. Ты услышал её от неё, а не от какой-то матери, как говорил тогда, – поняла Марш.
— Выходит... что так, – нехотя процедил Пеннивайз.
— Минутку... тот корабль, который ты дал мне для школьного проекта... – Каспбрак разинул рот, уняв слезы и смотря на клоуна.
— Этот самый, – качнул тот головой.
— Н-не такой уж ты и б-б-бессердечный, – сделал вывод Билл. — Мне... жаль ту д-девочку.
— Да. Мне тоже. Люди уходят, но память о ней будет со мной до конца моих дней.
— Может, поэтому ты решил приглядывать за миссис Харис? У неё ведь тоже было психическое расстройство, – грустно предположил Урис.
— Что-то вроде искупления, да? – усмехнулся Ричи. Но смешок вышел неправдоподобным, ибо смеяться не хотелось никому.
Пеннивайз вздохнул, опуская глаза. Всё-таки было что-то, что он не успел сказать Кимико в тот день.
— Ты поражаешь меня всё больше и больше, мой космический друг, – подал голос Матурин, который до этого молча сидел и наблюдал за происходящим.
— Я не для тебя стараюсь, – фыркнул клоун.
— Знаю. И всё же...
Черепаха встал и подошёл к своей противоположности. Тот тоже поднялся и немного отшатнулся, не понимая, что тому от него нужно. Неудачники напряглись, так как лицо Мэта было серьезным. Он просто стоял и смотрел на клоуна. Тот в свою очередь скривился, находясь в неком смятении. Он ненавидел, когда оппонент делал что-то, неподдающееся логике. Пеннивайз прекрасно знал, насколько непредсказуемым этот тип может быть, даже несмотря на его безобидный вид.
— Чего тебе над...
