Не успел монстр договорить, как руки Матурина обхватили его предплечья и прижали к себе. Лицо клоуна уткнулось в его плечо, в то время, как Черепаха продолжал прижимать его к себе всем телом. Сначала никто даже не понял, что именно произошло, но после пару секунд ступора, до Пеннивайза наконец дошло. Мышцы напряглись, а зрачки неестественно сузились. Волосы поднялись дыбом, словно у кота, которого схватили против его воли. Правое веко дёрнулось, и монстр упёрся ладонями в туловище Черепахи, пытаясь отстраниться, но хватка противоположности была сильнее.
— О-отпусти меня! Эй, ты! Мне не нужна твоя жалость!
— Я знаю, знаю, – как можно мягче сказал тот, и начал поглаживать клоуна по голове, провоцируя на ещё большую ярость. Пеннивайз залился краской, вцепляясь в тело Матурина когтями, но тот лишь продолжал улыбаться, прижимая его к себе. Неудачники тем временем находились в полнейшем оцепенении.
— Я разорву тебя на части, если не отпустишь меня! Слышишь?! Я не шучу!
— Мэт, лучше отпусти его, он может разозлиться, – посоветовал Майк, зная, на что способен монстр в гневе.
Ричи встал с пола и начал подходить к клоуну, вытянув руки в сторону, но тот быстро кинул на него гневный взгляд.
— Даже не думай об этом, Тозиер.
Очкарик быстро вытянул руки по швам и остановился, понимая, что ещё большей сентиментальности Пеннивайз не вынесет. Черепаха отпустил монстра, и тот, одернув рубашку и всем свои существом показывая, насколько эти «объятия» были ему противны начал отряхиваться. Матурин же лишь усмехнулся, понимая, насколько по-детски это выглядит.
— Так или иначе, теперь у меня есть кое-что другое, – шмыгнул носом клоун.
— И что же это? – с ухмылкой спросил Ричи.
