Ливи Джонс и Гейтса Уорвиса преследовали неудачи. Каждый год на Спрингдейлском Конкурсе Роботехников они проигрывали команде соперничающей школы.Но в этом году у них новая стратегия.И новый робот. И она выглядит как человек. Пожалуй, даже слишком. Когда Франсин начинает жутко сбоить, Ливи становится параноиком.Как робот может делать что-то, не входящее в его программу? Это саботаж?Или что-то намного более зловещее?
— Мне приснилось, что наш робот ожил и взбесился, — сказала я Гейтсу Уорвесу. Мы шли из школы домой и, разумеется, говорили о робототехнике. Потому что мы на ней помешаны.
Проехал желтый школьный автобус, какие-то ребята окликали нас из окон. Я помахала им рукой, даже не посмотрев, кто они. Слишком увлеклась, рассказывая Гейтсу свой сон.
Меня зовут Ливи Джонс. Мне двенадцать лет, и я вижу невероятно реалистичные, невероятно волнующие сны, а по утрам помню их наизусть. Думаю, это хорошо — делиться с окружающими своими снами, потому что это иногда помогает понять их смысл.
Вот я и рассказывала Гейтсу свой сон.
— Робот сбежал, а я погналась за ним. Но он был слишком быстр. Он добежал до большой автостоянки и принялся поднимать машины. Поднимать высоко над головой, а потом разбивать вдребезги о тротуар.
Вид у Гейтса был задумчивый. Впрочем, у него всегда задумчивый вид. Такой уж он, Гейтс. Тихий и задумчивый. Глядя своими темными глазами прямо перед собой, он задумчиво кивал, внимая мне.
— Робот стукнул машины одну о другую. Очень шумный был сон, — продолжала я. — Видимо, от всего этого треска и грохота я и проснулась. Сижу в кровати и дрожу, как осиновый лист. Уж больно сон реалистичный.
Мы перешли дорогу. Вид у Гейтса по-прежнему был задумчивый.
— Ну так что? Что бы по-твоему это значило? — спросила я.
Он почесал в затылке. Его черные кудри растут неукротимой копной. Он их никогда не приглаживает. Они будто живые.
Мы свернули, срезая путь через задний двор Мерфи. Им бы вряд ли понравилось, что мы постоянно шастаем их двором, но они все равно почти не бывают дома. Мой дом находится через три дома от их.
— Думаю, это значит, что мы зря сделали нашего робота настолько человечным, — изрек наконец Гейтс.
— А? В каком смысле?
— У всех остальных роботы похожи на машины, — продолжал Гейтс. — А мы нашего сделали похожим на девчонку. И вот это, видимо, тебя и напрягает. Мы создали девчонку. Она слишком реалистичная.
— Но я люблю Франсин, — возразила я.
Гейтс закатил глаза.
— Нельзя называть робота Франсин. Так не пойдет[1].
— Почему нет?
— Потому что нельзя. Ты не можешь назвать робота Франсин.
Я шутливо пихнула его.
— Я ее придумала, я и назову.
— Ну нет, Ливи, — нудил Гейтс. — Франсин. Робот по имени Франсин. Это же курам на смех. — Он скрестил руки на груди. — Я поговорю об этом с тренером Тигом. Серьезно.
Харрисон Тиг — наш инструктор в Кружке Робототехников. Отличный, кстати, дядька. И не дает нам спуску. Он подогревает наш боевой задор в надежде победить академию Свенсон[2] на Конкурсе Робототехники в нынешнем году.
