Хм, а на улице свежо так стало. Ветерок поднялся, вот-вот дождик зарядит, А что поделать, апрель на дворе. В Москве это времечко отличается тем ещё непостоянством на предмет погодных условий. Вот и Павел Игнатьевич смотрит на набежавшие тучки с печальной такой обречённостью. Не любит он дождь, чего уж там.
– Так что ты сказать хотел, Алекс? – спрашивает он, предварительно убедившись, что любопытных ушей не наблюдается.
– Деньги, Пал Игнатьевич, деньги. Пусть не срочно, но они понадобятся. И грешно было бы не взять там. где они не просто есть, а в большом количестве. Плохие деньги, из обычных людей выдавливаемые.
– Это ты о чём сейчас?
– О мерзопакостном изобретении, «Торгсином» именуемым. Если правильно подгадать, то уж сотню тысяч старыми взять можно легко, да и шум поднимется большой А шум сейчас нам более чем полезен. Только…
– Не только своими, но и чужими руками действовать, – понимающе улыбнулся бывший жандарм. – Хочешь не только использовать старый метод экспроприации, но ирасходным материалом московских урок пустить. И так. чтобы они этого не пережили. Дерзко, опасно, но возможно.
– Рад, что в штыки идею не встретили.
Ставрогин лишь отмахнулся в ответ. Дескать, не тот случай. Но от слов тоже не отказался.
– О налётчиках забывать стали, «леньки пантелеевы» давно перевелись, урки смирные стали. Только безобидных пощипывают, людей от власти почти не трогая. Напомнить соввласти, что «классово близкие» разные случаются, полезным будет. Но не теперь, несколько позже.
– Само собой. Всё хорошо делать тогда. когда время и ситуация благоприятствуют. Пока у нас на очереди другие дела. Про «Торгсин» я на перспективу вам поведал. Теперь о нынешних делах. Медлить особо не стоит, как только будет тихое место для пленника да график работы второго объекта, можно начинать.
– Сначала определись, как по второму действовать станем.
– Уже. От женщины сейчас угрозы не ждут. Вошла, представившись курьером, предъявила важный документ охране…
– Какой?
– Тот самый, где я сейчас подвизаюсь. Волшебный документик для людей советских. Затем дошла до нужного кабинета в сопровождении. Дальше, я думаю. всё просто. Выстрела не услышат, на то револьвер особый, я про него говорил.
Внимательно слушает Павел Игнатьевич, сразу вино. Оценивает, прикидывает все «за» и «против».
– Одной опасно.
– Прикрытие будет, без него и впрямь нельзя, – охотно соглашаюсь я. – Только лучше раздельно. Она отдельно, он сам по себе. И лучше. если документик милицейским окажется.
– Действительно так куда лучше. Он раньше, проверить. Повод найти всегда можно, советские люди властью пуганые, а к начальству ему не идти. Она зайдёт позже, выполнит порученное и покинет. На нём прикрытие. Или на них.
– На них, но остальные снаружи, в автомобиле.
– Тоже с документами?
– А без них никуда. И лица не свои. Но это уж как всегда.
– Тут ты молодец, Алекс, – в голосе старого жандарма звучит гордость. И это, чёрт побери, весьма приятно слышать. – Сейчас эти уркаганы с открытыми лицами на дело зачастую идут. Кто самые умные, кепочкой часть лица прикрывают и воротник повыше. А проку чуть! Даже платком лицо скрыть, как за океаном часто поступают, не сподабливаются! Неудивительно, что ловят их легко и быстро.
– Мы не они.
– То верно. Дождик пошёл, будь он неладен!
– Уж замелит, – поёжился я. – Ну тогда я по своим делам, а вы по своим, но неизменно общим. Жду скорых и радующих вестей.
– И обязательно дождёшься, Алекс. До скорого.
Да, раньше бы сказал «честь имею», но не то место. Честь у Павла Игнатьевича как и прежде, а вот говорить о ней в стране советов никак нельзя. Сдаётся, что само это слово тут как стало бранным с семнадцатого года, так им и остаётся. Ничего, я надеюсь, что это ещё поменяется. Кардинально, то есть тогда. когда совдепия канет туда, где ей и следует быть – на помойку истории. Ведь канула же её предшественница, революционная Франция. Хотя… слишком многое в пережившей кошмарную революцию стране осталось от смутного времени и никоим образом не скажу, что той самой Франции это пошло на пользу.
Ну что, поговорили-обсудили, теперь мне можно и покинуть сие место. Павел Игнатьевич же дело иное. Пусть пока тут остаётся, у него ещё много разговоров с довольно неприятными, но могущими быть полезными людишками.
Что до меня, то пройтись по городу – самое оно для нынешнего состояния. И плевать на дождь – зонтики не вчера придумали. Куда я собирался? Добраться сначала до здания, где размещалась газета «Правда», а затем и до Арбата. Ведь именно там находилось довольно пафосное по нынешним меркам здание «Торгсина», несколько лет назад построенное для кооператива «Московское объединение». Кооператоров, равно как и НЭПа в целом, уже не было, зато здание осталось. И активно использовалось для выжимки из хомо советикус того жирка, который они накопили со времён НЭПа. Разумно, эффективно… и подло. Но когда это подлость останавливала соввласть? Правильно, никогда.
Зачем мне эта прогулка? Исключительно чтобы свежим глазом осмотреть оба места. Пригодятся. Одно сразу, другое чуть позже.
