Армия. Раньше только слышал, а сейчас воочию убедился, что РОВС действительно остался воинской структурой, несмотря ни на какие сложности и особенно прошедшее время. Очень хороший признак, внушающий осторожный оптимизм и усиливающий надежду, что всё ещё можно вернуть на круги своя. Сам генерал явно понял промелькнувшие на моём лице чувства, сказав:
– Империя не умирает, пока живы её солдаты. Мы, несмотря на все тяготы, живы и продолжаем борьбу.
– Теперь невзгод и тягот должно стать меньше. Деньги должны помочь, только…
– Что?
– Крайняя осторожность, Антон Васильевич. Нельзя перевести деньги на счета РОВС. Лучше всего перебросить с одних номерных на другие, но не выводя капиталы из Швейцарии. Замкнуть их на вас и тех немногих, кому вы доверяете абсолютно. И лишь потом аккуратно переводить деньги по цепочке, создавая впечатление поступающих сумм от дарителей, желающих сохранить своё инкогнито.
– Вы не упомянули нынешнего Председателя РОВС генерала Миллера.
Улыбаюсь, понимая, что вопрос задан специально, на обострение разговора. К нему я готов.
– Генерал Миллер интересен лишь в одном… Когда он уступит своей место вам, генерал?
– Скоро. Если интересна дата – собрание, на котором он сложит с себя полномочия Председателя, пройдёт двадцать девятого июля в нашей штаб-квартире в Париже. Вопрос решённый, большую часть руководства не устраивает его мягкость и пассивность, особенно заметная в сравнении с Кутеповым, мир праху его. Деньги, уже поступившие на скрытые счета, успели упрочить положение тех, кто ратует за более активные действия.
– Уже поступившие?
– Чичерин. Там были суммы заметно меньше тех, которые вам удалось получить от Троцкого, но более трёх десятков миллионов франков золотом… Это уже позволило нам строить серьёзные и далеко идущие планы. Поверьте, Александр, мы и сотне-другой тысяч были бы счастливы. А тут вдруг такое.
Ч-чёрт! Чуть было не позапамятовал, что эти сведения успели уйти по каналу связи с РОВС ещё до моего отбытия из СССР. И сейчас мне об этом вежливо напомнили.
– Неужели с деньгами было настолько плохо?
– Увы-с, – поморщился Туркул. – РОВС не КИАФ, это великому князю Кириллу, объявившему себя Императором Всероссийским, довольно охотно жертвуют деньги члены иных правящих Домов. Мы же не можем назначить хоть немного достойные пенсии ветеранам Белого Движения, которые не в силах сами себя содержать. Даём столько. сколько можем… крохи. Давали. Ныне это изменится.
– И мобилизация. Осторожная, пошаговая, не вызывающая подозрений… сверх обыкновенного. Мне кажется, теперь средства позволят стягивать людей в Европу. И привлекать молодёжь, готовую сражаться за землю отцов.
– Вы, научно выражаясь, оптимист, Александр Борисович. Молодость! Уж не изволите ли забегать вперёд?
– Нет, Антон Васильевич, отнюдь. Просто убеждён, что это дело не на месяцы, а на год-другой. Быстрее восстановить РОВС до его предельных возможностей не получится при всём желании. Лучше всего воюют тогда. когда в тылу спокойно. А тыл для многих сейчас – это их семьи, которые будут обеспечены при самом печальном для кормильца раскладе. Нужно ещё и оружие, транспорт, к тому же подготовка требует места, времени, финансов. Дай боги и демоны, кто там вообще в иных сферах есть, чтобы выжатых у Троцкого средств на эти дела хватило.
– Масштабно мыслите. И мне это нравится, – Туркул крутил в руках сигарету. Но закуривать медлил по какой-то причине. – Я и сам о похожем на досуге подумывал. Останавливало лишь отсутствие прочного положения в РОВС и скудость средств. Положение упрочилось. Теперь стали появляться деньги. Соблазнительно, фон Хемлок, очень уж соблазнительно.
Верю. Более того, я считал именно Туркула наилучшим из возможных лидеров РОВС. Причина проста и непрошибаема – его готовность бороться с захватившей Россию красной чумой любыми средствами, равно как и стремление вернуть утраченное. И личный фактор – месть. Три его брата были даже не убиты, а именно замучены большевиками. Такое человек чести никогда не простит и сделает всё, дабы отомстить, как и положено в подобных ситуациях. Посулы денег, спокойствия, райской жизни… пустое. Такой же «опалённый», как и я, только в несколько другой ситуации и занимающий значимое положение, известный широкому кругу лиц, имеющий многочисленных сторонников.
