Я же смотрела в окошко кареты и знакомилась с Арградом заново, несмотря на память Иниты. Только путь до храма был недолгим, и совсем скоро барон подал мне руку, помогая выбраться из нашего транспорта. Перед храмом собрались люди, дети почти вплотную подбегали к нам, протягивая руки. Я достала заранее подготовленный на такой случай кошель с медяшками и начала разбрасывать их, чтобы хоть одна монета досталась каждому ребенку. Толпа перед храмом радостно заулюлюкала. Это означало, что меня ожидает счастливая семейная жизнь. Иногда они бывали недовольны малым количеством монет, что кидала невеста, и могли не издавать ни звука.
Барон повел меня внутрь. Храм поразил меня своей величавостью и красотой. Вроде и похож на наши церкви, но в то же время разительно отличался. Здесь не было икон или рисунков. Вместо них были величественные статуи. И статую богини, что приходила ко мне, я узнала сразу. Она стояла в одном ряду с другими статуями и имя ей было Серкет. Она действительно считалась повелительницей душ, и ей молились, приносили дары, прося у нее вечную жизнь. Богиня не соврала, что она ключ к вечной жизни. В этом я могла убедиться на своём опыте.
Храмовник нас ждал, как и виконт. Когда мы подошли к ним, служитель в рясе обратился к барону:
– Добровольно ли отдается дочь твоя в чужую семью? – на что получил утвердительный ответ мужчины.
Дальше мы опустились на колени перед храмовником. Он положил ладони на наши с виконтом головы и обратился к нашим гостям.
– Известна ли кому-нибудь из присутствующий в храме перед ликами богов причина, по которой я не смогу связать этих людей узами брака?
В храме наступила тишина. Был слышен лишь звук, как горят свечи. Я же так вообще забыла, как дышать. Вдруг кто решился бы сорвать свадьбу? Храмовник задал свой вопрос второй раз. В ответ снова была тишина. Затем тот же вопрос последовал в третий раз. И когда я уже выдохнула, понимая, что на этом все, я буду связана по рукам и ногам с виконтом, двери храма распахнулись, и на пороге появились несколько человек. Один из них тут же выступил вперед.
– Волею короля, прошу остановиться. Церемония отменяется! Невеста обещана другому!
Я не хотел!
Наконец-то дворецкий уведомил меня о том, что поверенный вернулся. Я поднялся с кресла и вышел из кабинета, чтобы встретить новоиспеченную герцогиню Айленскую. Также хотел увидеть лицо девушки, когда она узнает, чьей невестой стала. На самом же деле она вышла за меня замуж, но об этом знали только я, моя бабушка, король Уильям и мой поверенный. Последний и женился, выступая от моего имени. Для всех остальных она считалась моей невестой. И как бы я не отрицал сам факт своей женитьбы, старая герцогиня не потерпит того, чтобы я игнорировал правила приличия.
Дочь барона удивлённо озиралась по сторонам, когда я вошел в зеленую гостиную, где горело всего несколько свечей, а комната буквально утопала в темноте. Девушка обернулась, и в ее глазах я увидел узнавание, удивление и страх, как и услышал вздох облегчения, но ни капли радости, что и меня разозлило. Я ожидал совершенно другого!
– Ты сейчас же поедешь в мое имение, – прочеканил я каждое слово, пройдя по фигуре девушки изучающим взглядом. – Содержание я тебе выделил, как и переписал имение на твое имя. Дом и земли теперь твои, – мне ничего не стоило отказаться от клочка земли и старого дома, который находился слишком далеко от столицы, чтобы наведываться туда.
«У нее под этим несуразным платьем хоть что-нибудь есть?» – хотелось ей напрямую задать вопрос, но стоило вспомнить ночь в трактире, как тут же отпадали все сомнения, а кровь во мне забурлила, требуя повторения.
На девушке было старое подвенечное платье, и оно не вызывало во мне ничего, кроме легкого отвращения. Надо была весьма постараться, чтобы восхититься ее красотой или хотя бы выразить признательность. Но я не собирался с ней любезничать, несмотря на то что день у нее выпал нервный и тяжелый. У меня тоже не легче. Я не хотел этой свадьбы, как и видеть ее своей супругой. А все по ее вине!
– А вы там будете? – услышал я ее голос, и мои кулаки сжались сами по себе.
Вот говорил я Уильяму, что стоит узнать девушке, за кем она замужем, то тут же начнутся и слезы, и уговоры, и флирт, лишь бы задержаться в столице и быть на виду у всех. Ведь быть герцогиней Айленской – это почти то же самое, что стать той самой, которой будут подражать все женщины и девушки и за которой будут все повторять, за неимением королевы.
