Расслабившись, принялась вполне искренне, без какой бы то ни было задней мысли, покрывать его чувственными поцелуями. А он и не сопротивлялся.
Закончив читать, я оторвал взгляд от планшета. Возле купе собралось несколько человек, которые, как мне показалось, с интересом прослушали рассказ.
С лица худого интеллигента в очках не сходила скептическая улыбка. Полногрудая толстушка слушала, ловя каждое мое слово. Она периодически, то вздыхала, то охала. Видно, близко принимала мой рассказ к сердцу. Проводник Виталий был печален. А мужчина, который очень походил на служителя Мельпомены, эдакий актер провинциального театра, лишь качал головой.
Так, не представляясь, познакомились. Не со всеми, но Очкарик, Толстушка и Актер вполне обозначились. Да и мое имя, вероятно, им уже известно. Слышали, как называли попутчики. Интересные люди, наверное. Судя по всему, литературу любят. Что ж, будет с кем пообщаться, поговорить.
— В нашем мире двойных стандартов, — прервал затянувшееся молчание Актер, — предательств и погони за легкими деньгами нет места для любви. Это почти как в фильме «Обыкновенное чудо». «Вы привлекательны». — «Я чертовски привлекателен. Так зачем время терять?» С той лишь разницей, что ваша, Арсений, героиня, кроме утех, еще и денег срубить хочет. О времена, о нравы!
— Нельзя сказать, что сейчас все так уж плохо, — присоединился Очкарик. — Но иногда, к сожалению, нечто подобное все же случается. Сложно полностью искоренить зло и подавить в человеке меркантильность, но свести к минимуму необходимо.
— Молодежи с малолетства стоит объяснить, что не всегда цель оправдывает средства, — подключилась к разговору Валентина. — Путь к этой цели следует выбирать не в ущерб другим, — сказав это, она с укором взглянула на сына.
— Сейчас редко люди доверяют друг другу, — кивнула Толстушка. — Вадим как будто ждал этой встречи. Л Марина хитрющая попалась. Борьба за выживание и безысходность с детства толкнули ее на некрасивый поступок.
— Если бы все преступники стремились к честному заработку. — усмехнулся Очкарик, — так легко их можно было бы исправить.
— Да, — вздохнул проводник. — Трудно поверить, что закоренелые жулики могут исправиться. Но здесь молоденькая девушка, которой в детстве не объяснили, что хорошо, а что плохо. Скорее всего, ей не повезло в общении с противоположным полом. Видимо, кто-то очень сильно обидел, и она без сожаления мстит всем мужчинам подряд.
— Но, теперь-то, — предположила Валентина, — встретив Вадима, Марина изменит свое отношение к любви и сильной половине человечества.
— Хотелось бы в это верить, — вновь усмехнулся Очкарик. — Свежо предание, а верится с трудом.
— Согласен, — кивнул проводник. — Додумавшись до такого жесткого плана, Марина вряд ли остепенится. Легкие деньги кружат голову. Трудно отказаться от легкодоступной добычи. Жаль мужчин, попавших под такой развод. С другой стороны, детдомовцы не приспособлены к жизни. Их этому просто не учат. Оказавшись в большом мире без обычной опеки, они выживают как могут.
Мы немного помолчали. Не сразу услышанное можно понять, принять и переварить. Как только не ухищряются ловкачи, чего только ни придумывают, лишь бы получить хороший куш.
— Каждый зарабатывает как может, — словно подслушав мои мысли, заметил Виталий. — Но, к сожалению, не все понимают ту черту, за которую заходить не стоит даже из-за хороших денег.
— Недавно в доме, где живу, — словно размышляя вслух, сказал Очкарик, — снимал квартиру один молодой артист с женой.
— Может, правильнее сказать актер? — попытался исправить Очкарика служитель Мельпомены.
— Актер — более узкое понятие, — пояснил Очкарик. — В моем случае именно артист.
— Заинтриговали, — улыбнулся я. — Что с ним не так?
Очкарик не ответил, словно раздумывая, продолжать или нет.
— Не тяните! — взмолилась Толстушка. — Что за артист?
— Хорошо, — решился Очкарик. — Только не перебивайте. Будет вам «Артист» со всеми подробностями.
Время неумолимо бежит вперед, с каждым годом все быстрее и быстрее. Один день сменяется другим с молниеносной скоростью. Недели, месяцы, даже годы мелькают, как ускоренные кадры киноленты, не оставляя после себя даже следа, лишь мелкие царапины на линии судьбы.
Вырваться из этого заколдованного круга у молодого артиста Антона не было возможности. Тридцати лет, атлетически сложенный, эдакий черноволосый Аполлон, он свой выбор уже сделал. Назад не повернуть.
Такова жизнь артиста. Сегодня востребован, завтра напрочь забыт, словно и не было такого вовсе. Главное, быть нужным, знать свое место и не шарахаться от сомнительных на первый взгляд предложений, а максимально вдумчиво их осмысливать. Остальное не так важно.
Амплуа. Часто из тисков этой однажды ярко вспыхнувшей роли невозможно вырваться и хоть что-то изменить. Не все, конечно, но многие так и останутся комиком, трагиком, героем или простаком на всю оставшуюся творческую жизнь.
