По Барфилду, после того как в Китае и степи рушились централизованные империи, на первый план выдвигались народы Маньчжурии. Эти народы, включавшие в себя как степные и лесные племена, так и земледельческо-городское население, играли чрезвычайно важную роль в пограничных отношениях. Когда степные территории и Китай были едины и могущественны, маньчжурские земли не были самостоятельным целым. Их делили между собой две великие державы, образовывавшие биполярную структуру. Однако, как только кочевая и китайская империи ослабевали и сходили со сцены, маньчжурские племена консолидировались и приступали к завоеванию Северного Китая. Они приходили на смену первому поколению «варварских» государств, основанных кочевниками Монголии и очень нестабильных. Вторая волна завоевателей основывала на части территории Северного Китая более стабильные государства. В дальнейшем появлялась третья волна завоевателей, также маньчжурская, которая захватывала весь Северный Китай. Таким образом, Китай вновь объединялся, хотя и под властью иноземной династии, но это не приводило к аналогичному объединению степных народов. Маньчжурские династии гораздо лучше, чем китайские, представляли себе сильные и слабые стороны кочевников и имели возможность более эффективно противодействовать любым попыткам централизации в кочевой среде. В результате проведения этой политики кочевой мир оставался разобщенным и неспособным к проявлению широкомасштабной агрессии. Лишь тогда, когда внутри самого Китая вспыхивали народные восстания против маньчжурских династий и маньчжуры были вынуждены подавлять их, оставляя без внимания северную границу, кочевники в центральных степях объединялись. В тот момент, когда китайцы свергали маньчжурских правителей и основывали единую империю под властью собственной национальной династии, по ту сторону границы они сталкивались с могущественной централизованной степной империей.
Добиться успеха маньчжурам помогала их система дуальной организации. В отличие от кочевников из центральных степей, не умевших и не желавших управлять территориями с оседлым населением, маньчжуры еще у себя на родине приспособились сочетать на ограниченной территории разнообразные способы управления различными типами социально-экономической организации. Для этого они вводили разделение административных систем: кочевое население и военные дела находились в ведении администрации, следовавшей обычаям кочевников, а оседлое население и гражданские дела — в ведении административного аппарата, построенного по китайскому образцу. Дуальная организация управления способствовала значительному укреплению стабильности в маньчжурских государствах. Она позволяла соединить преимущества племенной армии кочевников и китайской бюрократической структуры. Безусловно в этой системе содержались противоречия, но на протяжении длительного периода времени она функционировала вполне исправно. Обнаруживается следующая закономерность в циклической модели чередования национальных и иноземных династий в истории Китая:
1) единая национальная империя в Китае / единая кочевая империя в степи >>>
2) крушение национальной империи в Китае / крушение кочевой империи в степи >>>
3) возникновение нестабильных государств, основанных кочевниками, на севере Китая >>>
4) консолидация народов Маньчжурии и захват ими части территорий Северного Китая >>>
5) новая волна маньчжурских завоевателей и захват всего Северного Китая >>>
6) консолидация Китая, ослабление власти маньчжурских династий / консолидация степи >>>
7) свержение власти маньчжуров, создание единой национальной империи в Китае / создание единой кочевой империи в степи.
Таким образом, история кочевников центральных степей, народов Маньчжурии и Китая переплетались настолько тесно, что функционирование описанной системы без какого-либо из этих компонентов становилось невозможным. Стержнем, на который нанизывались «циклы власти», была северная граница Китая, ставшая объектом основного интереса Барфилда.