Часто отмечается высокий уровень цивилизации уйгуров. Уйгуры имели постоянную столицу, из которой управляли империей, вели записи, развивали сельское хозяйство в степи и тесно взаимодействовали с ираноязычным миром в области религии и системы управления. В то время как большинство кочевых империй оставили в наследство только воспоминания о великих завоеваниях, уйгуры создали оригинальный синтез степных традиций и цивилизации и сохранили его даже после утраты политической власти. Уйгурский опыт стал связующим звеном между кочевниками и окружающими цивилизациями. Монголы, создавшие государство через четыреста лет после падения уйгурского каганата, во многом полагались на мнение уйгурских советников.
Идея создания в степи городов не была изобретением уйгуров. Сюнну также периодически основывали и покидали города. Тюркский каган Могилян хотел основать город, но его отговорили. Уйгуры основали свою столицу Карабалгасун вскоре после образования империи. Арабский путешественник Тамим ибн Бахр, посетивший Карабалгасун в 830-е гг., описывает его как большой город с двенадцатью железными воротами и крепостью. Он был «густо населен и многолюден, с большим числом рынков и разнообразными товарами». Земли вокруг города тщательно возделывались[205]. Город был расположен в центре территории, подвластной кочевникам, на реке Орхон, в том месте, где монголы позднее построили Каракорум.
Города, как правило, прочно ассоциируются с наличием сельскохозяйственного производства, и поэтому часто высказывалось мнение, что уйгуры были оседлым народом. Однако похоже, что это не так. Кочевая империя могла переселять людей, занимающихся сельским хозяйством, в глубь своей территории, где они обрабатывали землю, но города кочевников не были естественным итогом развития сельского хозяйства. Скорее, города номадов строились по приказу сверху и функционировали как центры по сбору налогов и дани. Уйгуры получали огромные количества шелка и других даров из Китая, и им нужно было место, где бы они могли хранить эти богатства, принимать купцов и отправлять правосудие, закрепив за собой роль посредника в прибыльной торговле шелком. Интенсивное сельскохозяйственное производство, налаженное в окрестностях городов, было вторичным явлением. Оно обеспечивало продуктами питания жителей столицы и поддерживалось за счет международной торговли. Такие города, расположенные в глубине Монголии, не зависели в своем развитии от местных ресурсов. Как и сама имперская конфедерация, они возникали в результате эксплуатации экономики Китая. Это были цветы растения, корни которого находились в Чанъани. Когда связь с Китаем разрушалась, степные города были обречены на вымирание. Даже местное сельское хозяйство зависело от устойчивости уйгурского государства. Сельское хозяйство в Монголии могло существовать только в том случае, если кочевники были защищены от нападений, а земледельческие общины — от угрозы разрушения. Будучи разрушенными, общины исчезали, поскольку не было достаточного количества сельскохозяйственного населения, чтобы восстановить их. Весь комплекс городской жизни, производства сельскохозяйственной продукции и централизованной торговли зависел от сохранения уйгурами контроля над степью.
Город Карабалгасун был построен по согдийскому, а не по китайскому образцу. Успех уйгурской цивилизации во многом определялся широким применением в степи иранских моделей организации. Иранское влияние на территории Монголии впервые стало заметно в конце существования Первой Тюркской империи, когда одним из обвинений, выдвинутых против кагана Хэли, было то, что он широко привлекал согдийцев в органы власти. До того единственной моделью цивилизации в восточной части Центральной Азии была китайская. Китайские модели организации, тесно связанные с сельскохозяйственной экономикой и во многих отношениях противоположные кочевому образу жизни, никогда не укоренялись в степи. В иранском мире не существовало такого резкого разделения на оседлое население и кочевников. Правители ираноязычных народов имели долгий опыт общения с кочевниками. Они поддерживали тесные связи со скотоводами, проживавшими на их территории и стремившимися установить контакты с соседними городами и селами. Значительная часть иранского мира находилась под властью династий, основанных могущественными кочевыми племенами. Например, юэчжи властвовали над землями в районе Амударьи. Природа этого региона позволяла им оставаться скотоводами-кочевниками, осуществляющими сезонные миграции, и при этом поддерживать тесные контакты с оседлым населением. Точно так же западные тюрки являлись частью гораздо более сложной системы, чем та, в которой жили родственные им племена на востоке, резко дистанцировавшиеся от сельскохозяйственного Китая.