Согдийцы контролировали оазисы Туркестана. Они славились как торговцы и основывали торговые сообщества в Китае. Отношение китайского правительства к внешней торговле было традиционно отрицательным, поэтому согдийцы и другие иноземные купцы с самого начала искали союза с могущественными кочевыми империями. В связи с этим кочевники придавали большое значение торговле, заставляя Китай открывать рынки и вымогая у него шелк. Затем иноземные купцы, желавшие принять участие в частной торговле, стали присоединяться к посольствам, отправлявшимся из степи в Китай. Кроме того, купцы выступали в качестве скупщиков полученного из Китая шелка и других товаров для перепродажи их на западе. Напомним, что кочевники контролировали большую часть территории, связывавшей иранские земли с Китаем. Поэтому для обеспечения безопасности караванной торговли необходимо было поддерживать дружеские отношения со степными племенами. Наконец, согдийцы рассматривали степные племена как союзников, а не как врагов и могли служить им как чиновники, мастерски владеющие искусством компромисса. Обе группы рассматривали торговлю как жизненно важный источник существования.
Связи согдийцев с уйгурами стали еще теснее после второго ограбления Лояна. Именно тогда каган познакомился с манихейством, исповедуемым согдийцами, и впоследствии принял его. Затем в степь прибыли проповедники и большое число согдийских советников. Они познакомили уйгуров с согдийским алфавитом. Манихейство с его акцентом на вегетарианстве и пацифистских идеалах могло показаться неподходящим для кочевников, однако следовать строгим положениям веры полагалось только избранным. Как и при принятии буддизма, имевшем место до и после обращения в манихейство, интерес степных племен к этим мировым религиям всегда сдерживался прагматическим признанием войны и скотоводства неизменными нормами кочевого образа жизни.
Среди уйгуров существовало и противодействие влиянию согдийцев, проявившееся в убийстве Идицзяня в 779 г., однако в скором времени согдийцы вернули себе расположение властей. Согдийцы весьма выигрывали от союза с уйгурами. Их торговые колонии в Китае находились под защитой уйгуров, которые обеспечивали им дипломатический иммунитет. Они стали влиятельными ростовщиками и основными скупщиками шелка. Иранская культура распространилась среди уйгурской знати, которая обнаружила в ней формы гораздо более гибкие, чем те, что ранее заимствовались кочевниками у Китая.
Часто полагают, что обращение уйгуров в манихейство и возведение ими города в степи сделало их «мягкими» и уязвимыми для атак других номадов. Однако, хотя падение уйгурской империи было неразрывно связано с падением их столицы, поражение от кыргызов не явилось следствием того, что они стали худшими, чем прежде, воинами. Это поражение было обусловлено действием целого ряда других, менее заметных факторов. Когда Могилян предложил основать тюркский город, Тоньюкук сказал ему, что это создаст угрозу для существования государства тюрков, которое опиралось на мобильность кочевников. Как кочевники тюрки всегда были готовы к маневру, но, превратившись в защитников стационарных укреплений, они могли быть уничтожены одним сокрушительным ударом. Уйгуры наверняка знали об этой опасности; по этим же причинам покидали свои города и сюнну. Для любой группы кочевников позиционная оборона сулила опасность. Но основание городов имело много позитивных аспектов. Город-крепость служил надежным хранилищем товаров для внешней торговли. Чем больше таких товаров получало кочевое общество, тем менее мобильным оно становилось, поэтому в конце концов хранить сокровища в укрепленном городе становилось безопаснее, чем возить их с собой по степи. Кроме того, город-крепость редко становился добычей кочевников, поскольку последние не умели осаждать города или штурмовать их стены. Великие монгольские завоевания, сопровождавшиеся быстрым разрушением крепостей, казалось бы, противоречат этому факту. Однако первоначально монголы не умели захватывать города-крепости. Такую возможность они получили лишь после того, как у них появились опытные китайские и мусульманские инженеры, применявшие свои знания под контролем монголов. Отрицательный аспект заключался в том, что богатый город представлял собой естественную и постоянную цель набегов для других кочевников. Нередко степные империи терпели многочисленные поражения, но быстро перегруппировывали свои силы и возрождались вновь. Однако, если в столичном городе сосредоточивались слишком большие материальные ценности и силы, падение его оказывалось фатальным.