Правый лули-князь и левый мудрый князь были недовольны таким положением дел и начали замышлять бегство в Китай. Когда об этом стало известно, они отказались от своего намерения, но никогда больше не появлялись при дворе шаньюя. Несмотря на их недовольство, было очень трудно спровоцировать междоусобную войну после того, как выборы шаньюя состоялись. Отчасти это было связано с тем, что шаньюй имел настоящий двор с независимой экономической и политической базой. Он был не просто харизматическим лидером слабоцентрализованной конфедерации племен, но являлся жизненно важной, ключевой фигурой во взаимоотношениях между Китаем и степью. Основные разногласия возникали вокруг вопроса о том, кто будет шаньюем, а не о том, нужен ли он вообще.
Существование государства, созданного кочевниками-скотоводами, требовало решения совершенно иных проблем, нежели проблемы государства, основанного на интенсивном земледелии. В земледельческом обществе власть правителя в конечном счете базировалась на контроле над запасами зерна. Взимая ежегодные налоги, оседлое государство изымало часть урожая зерновых, размещало его в резервных государственных житницах и использовало на различные нужды. Расходы на хозяйственное содержание таких житниц были невелики, а риск потери зерна в них сводился к минимуму.
Степной властитель находился в куда более неустойчивом положении, поскольку экономика степи была основана на экстенсивном скотоводстве, связанном с постоянными перекочевками. Богатство скотовода не могло быть эффективно сконцентрировано или складировано. Животные должны были распределяться по пастбищам таким образом, чтобы им хватало необходимой воды и травы, нуждались в постоянном уходе и в конце концов умирали. Даже если властитель накапливал большое количество скота, его богатство оставалось уязвимым и могло за одну ночь исчезнуть из-за болезни, снежного бурана или воровства[69]. Поскольку скот не мог быть конвертирован в более надежные и разнообразные виды продуктов, взимание ежегодных налогов было делом бесполезным, и кочевой правитель был вынужден полагаться на нерегулярные поборы для удовлетворения своих самых насущных нужд. Но даже эта его власть была ограничена внутренне присущей любому кочевому государству «текучестью»: если поборы расценивались как слишком тяжелые, кочевники могли покинуть своего вождя и забрать с собой скот[70].
Эта внутренняя слабость заставляла властителей успешных кочевых государств создавать более безопасную экономическую базу. Во Внутренней Азии это делалось за счет субсидирования кочевого государства ресурсами, полученными за пределами степи. Правительство империи сюнну организовывало кочевые племена в единую силу, которую шаньюй использовал для получения торговых привилегий и товаров из Китая. Шаньюй обладал исключительным правом внешних сношений и использовал свою власть для контроля за распределением китайских товаров между различными племенами. В период войны шаньюй организовывал набеги, которые обеспечивали добычу для его сподвижников и всего государства сюнну. В период мира шаньюй выступал как единственный посредник между Китаем и степью, перераспределяя получаемые товары и субсидии по всем ступеням государственной иерархии. Черпая ресурсы извне, государство сюнну обретало стабильность, которой другим способом оно не могло достичь.