Основную ценность в ханьских поставках для шаньюя представляли дорогие предметы роскоши, недоступные в степи. Ежегодные поставки вина в объеме 10 000
Кроме шелка ханьский двор поставлял шаньюю золото, комплекты одежды и разные другие ценные предметы. Эти дары и субсидии были теми экономическими выгодами, которые шаньюй предлагал вождям племен и которые, наряду с угрозой военных санкций, сохраняли целостность кочевой империи.
Прямые субсидии правительства Хань могли позволить шаньюю вознаграждать знать, но их было недостаточно для удовлетворения нужд основной массы кочевников. Самым простым способом обеспечить последних была организация набегов на Китай. Однако постоянные нападения ставили под угрозу поставку предметов роскоши, которая была пунктом мирного договора. Поэтому, как только шаньюй получал субсидии от Китая, он начинал настаивать на пограничной торговле, в ходе которой кочевники могли бы обменивать продукты скотоводства на продукты, производимые в Китае. Если шаньюй собирался сохранять мир с Китаем, торговля на границе была необходима. Скотоводческая экономика производила массу излишков, которые можно было легко обменять на продукты, производимые в Китае, если правительство Хань снимало запрет на торговлю с кочевниками.
Необходимо было заставить ханьский двор разрешить кочевникам торговлю на границе, несмотря на то, что Китай выступал против этого по политическим соображениям. Хотя сюнну и представляли собой естественный рынок для сбыта излишков зерна и ремесленных товаров из северных регионов, такая торговля могла породить у населения пренебрежение интересами ханьского двора и Китая в целом. Ханьский двор пытался привязать пограничные регионы к центру, даже если это создавало трудности для местного населения. Его политика заключалась в том, чтобы максимально отгородить степь от Китая; Великая стена должна была стать барьером для любого контакта со степью. Шаньюй был вынужден преодолевать эти изоляционистские тенденции, вымогая права на торговлю таким же образом, каким он вымогал субсидии, т. е. нападая или угрожая напасть на Китай. Таким образом преследовалась двойная цель. Добыча от набегов поддерживала кочевников-сюнну до тех пор, пока Китай наконец не соглашался на их требования и не открывал пограничную торговлю. Однажды возникнув, эти рынки быстро становились важными центрами торговли, куда стекались сюнну, меняя продукты животноводства на товары империи Хань. По ханьским законам, торговать на этих рынках можно было лишь товарами, не имевшими военного значения для сюнну. Несмотря на то что наказанием за нарушение данного предписания являлась смертная казнь, рынки на границах являлись и базами контрабандистов, снабжавших сюнну запрещенными товарами, например железом[77].
Открытие регулярной торговли с Китаем укрепило положение шаньюя. Он мог поддерживать свою экономическую базу без необходимости вступления в непрерывную войну с Китаем. Роль шаньюя как посредника в торговых взаимоотношениях между ханьским двором и степью стала такой же важной, как его положение верховного главнокомандующего сюнну. В целом отношения между Китаем и кочевниками стали более стабильными. Ко времени правления ханьского Цзин-ди (156–141 гг. до н. э.) северная граница стала мирной, пограничные поселения подвергались лишь небольшим набегам, а старые сражения были забыты. «Все сюнну, начиная с шаньюя, дружелюбно относились к Хань и общались [с ханьцами] у Великой стены»[78]. Такое положение сохранялось до 133 г. до н. э., когда, в надежде нанести сюнну военное поражение, ханьский двор неожиданно отказался от политики