Опасная граница полностью

[Посланники] заметили по процветающему виду и многолюдности селения сюнну, что последние более чем вернули себе былое процветание и что местность вокруг укреплений не населяли больше звери из лесов и пустынь. Уверенный в своей силе шаньюй больше не испытывал опасений в отношении Чжичжи, и поговаривали, что его основные министры упорно рекомендовали ему двинуться на север[109].

В 43 г. до н. э. Хуханье действительно вернулся на север, на родину, «и его люди постепенно воссоединились, придя отовсюду, и страна вновь стала населенной и спокойной»[110].

Снова находясь в степи, Хуханье мог свободно использовать измененную форму стратегии внешней границы. Угроза осталась той же. Сюнну не были подконтрольны ханьскому правительству и могли при желании атаковать границу. Существенное отличие этого периода от прежних заключалось в том, что при даннической системе сюнну использовали скрытые, а не прямые формулировки угроз, как столетием ранее. В своих посланиях они использовали вежливые выражения, уверенные, что ханьский двор сможет подсчитать цену отказа их требованиям.

Склонив сюнну с помощью предусматривавшихся в рамках даннической системы субсидий и торговых преимуществ к мирному договору, ханьский двор был постоянно обеспокоен, что оскорбив сюнну, может спровоцировать ненужную и дорогостоящую войну на границе. При учете только официальных данных о выдаче шелка сюннуским данническим миссиям становится ясно, что, чем дольше продолжался мир, тем более дорогостоящим он становился, так как постоянно увеличивалась стоимость даров, выдаваемых каждому шаньюю, прибывавшему с визитом к ханьскому двору[111]:

Первые три визита нанес сам Хуханье, использовавший два из них для получения средств на восстановление конфедерации сюнну. Резкое увеличение количества подарков во время его последнего визита в 33 г. до н. э. указывает на восстановление былого могущества сюнну. После смерти Хуханье у шаньюев появился обычай — один раз за время своего правления (как правило, после нескольких лет царствования) наносить визит ханьскому двору. Единственный шаньюй, который не нанес визита ханьскому двору, умер в 12 г. до н. э. по пути к императору. Сюнну, а не Хань, настаивали на этих визитах. Китай встречал шаньюев вовсе не с распростертыми объятьями, так как страшился огромных государственных расходов и укоренившегося мнения о том, что они приносят несчастья. Страх перед колдовством был широко распространен при ханьском дворе, и считалось, что шаманы сюнну накладывали проклятья на подарки императору[112]. В 49 и 33 гг. до н. э. ханьские императоры умирали сразу же после визитов шаньюя. В 3 г. до н. э. ханьский двор первоначально отклонил предложение о визите, сославшись на то, что он слишком дорог и сопровождается дурными предзнаменованиями, однако опасение вызвать недовольство сюнну (после того, как один из министров указал на имеющиеся риски), заставило пересмотреть это решение:

Сейчас шаньюй, вновь вставший на путь справедливости и охваченный неподдельно искренними чувствами, желает покинуть ставку, чтобы представиться императору; это традиция, которая передавалась с давних времен и воспринималась как благоприятная духовно мудрыми. Хотя она может дорого стоить государству, ее нельзя игнорировать… Ссориться с тем, кто имеет добрые намерения, значит возбуждать сердечную ненависть.