Данная тенденция впервые обозначилась именно в период Шестнадцати государств и разделения страны на север и юг. Конечно, можно возразить, что само по себе это еще не дает оснований для построения теоретических заключений, тем более что детали рассматриваемого процесса неясны. Однако именно в эту пору анархии впервые появилась модель, которая позднее реализовывалась в те эпохи, которые следовали за падением других династий. В дальнейшем данный процесс протекал все более ярко выраженно, так как сокращался промежуток времени между падением кочевой династии и образованием очередного маньчжурского государства. Между падением Хань и образованием первого маньчжурского государства он составил 150 лет, после падения Тан — около 75 лет, а падение Мин произошло одновременно с установлением власти Цинов. Время развертывания процесса сокращалось, но его суть оставалась прежней.
Возможность автономизации маньчжурского пограничья впервые стала очевидна в момент основания Цао Цао династии Вэй. Его соперник Юань Шао сильно зависел от ухуаней, и упадок семейства Юань был окончательно предрешен разгромом последних в Маньчжурии. Еще более впечатляющим фактом является длительное господство военачальников семейства Гунсунь на Ляодунском полуострове. Они никогда не обладали особым могуществом, но выгодное расположение полуострова позволяло им успешно отражать атаки гораздо более сильных противников. Падение Ляодуна произошло только в 253 г., много позже того, как весь Северный Китай перешел в руки Вэй, и лишь после совместной атаки корейских и китайских армий[154]. Ляодун и прилегавшие районы обеспечивали ресурсами государство по модели китайского, однако географически отделенное от Китая. В период анархии Ляодун всегда был провинцией, которая первой отделялась от Китая. Когда Китай был единым, Ляодун всегда находился в его составе.
Во времена династий Вэй и Цзинь господствующей силой в маньчжурском пограничье стали сяньби. Малая численность и отсутствие единства никогда не позволяли им сделаться такой же мощной державой, как сюнну. Однако в новых условиях, сложившихся на пограничных землях, малая численность имела свои преимущества. Каждая группа предъявляла права на определенную территорию, которую была готова защищать и развивать, постепенно трансформируясь в государство смешанного типа. Данный процесс происходил во многих племенах сяньби, периодически то усиливавшихся, то ослабевавших. Из этих племен наибольшего успеха добились муюны, которые основали первую после падения сюннуского государства Чжао сяньбийскую династию в Китае. Организация, созданная муюнами, явилась той основой, на которой родственные им кочевники тоба объединили весь Северный Китай[155].
Муюны в эпоху Северной Вэй были лишь одним из многих кочевых племен на северо-востоке. Они выступали одновременно как союзники Китая и как его враги, следуя сяньбийской стратегии внешней границы, описанной выше. После смерти Кэбинэна сяньби уже не могли создать межплеменной союз, и вожди племен действовали самостоятельно. В 237 г. вэйский Сюань-ди использовал муюнов против военачальников семейства Гунсунь в Ляодуне. За эту помощь они получили дары и титулы от двора Вэй. Еще большее вознаграждение они получили за проведение аналогичной кампании в 264 г. Цзинь в основном следовала политическим курсом Вэй. В 281 г. цзиньцы, надеясь получить поддержку сяньби, признали вождя муюнов Шэгуя «шаньюем сяньби». Хотя к тому времени титул шаньюя потерял былое значение, обладание им все еще было очень привлекательным для глав пограничных племен. Это указывает на то, что сяньби продолжали придерживаться старых обычаев и сюннуский титул значил для них больше, чем китайский. Когда вожди кочевников начали проявлять больше интереса к Китаю, ситуация поменялась на прямо противоположную. Посчитав себя достаточно сильным, Шэгуй предал своих китайских покровителей уже несколько месяцев спустя после получения титула. Он повел муюнов к Ляодуну и совершил набег на свои прежние земли в Ляоси. В следующем году китайская карательная экспедиция нанесла муюнам тяжелое поражение. Они, вероятно, были в числе 29 северовосточных племен, которые возобновили союз с Китаем шестью месяцами позднее.