В какой момент из жертв мы превратились в главных подозреваемых, я не знаю. Но дознаватели, а нас допрашивали именно они, словно сорвались с цепи.
Было ужасно. Имя отца в тысячный раз вывалили в грязи. Как и меня саму, и даже дедушку, чья вина заключалась лишь в том, что однажды он выдал дочь замуж не за того человека.
А я ничего, ничего не могла сделать.
Эти люди... они так смотрели.
—
Когда нас, наконец, отпустили, снаружи уже сгущались сумерки. Мы с дедушкой вышли на улицу. На нас уже никто не обращал внимания. С завершением допроса и исчезновением Беркли все потеряли к нам интерес.
Я покрепче прижала к себе сумку и посмотрела на дедушку, который выглядел ужасно растерянным и пришибленным. Казалось, он едва стоял на ногах. Нужно было побыстрее найти место, где мы сможем заночевать.
— Поедем в недорогую гостиницу, — я открыла сумку и попыталась найти в царившем внутри хаосе небольшой кошель, где хранились деньги на хозяйство.
Успела прихватить его, когда металась по дому, собирая ценные вещи...
— Дедушка? — я потянула его за обтрепанный рукав сюртука. — Идем, нужно найти извозчика, который согласится довезти нас до пригорода в такое позднее время.
Мне придется позаботиться о деде. Пожар подкосил его гораздо сильнее, чем показалось мне утром. Наверное, навалилась вся тяжесть и ужас случившегося...
Мы перешли на другую сторону улицы, и при тусклом свете газовых фонарей я принялась осматривать выстроившиеся в одну линию экипажи. Нам нужен был самый недорогой из возможных.
— Сэр Эдмунд! Леди Эвелин!
Беркли чуть торопливо подошел к нам и сказал.
— Я искал вас внутри.
— Нас уже отпустили, — борясь с раздражением, ответила я. — После того, как едва не обвинили в поджоге собственного дома.
— Что?
Он казался искреннее удивленным. Свел на переносице темные брови, нахмурил лоб.
— Зачем вы это затеяли, милорд? — я подняла подбородок и посмотрела ему в глаза. — Привезли меня сюда, показали сэру Хоторну... зачем? Чтобы потом его подчиненные задавали мне вопросы, согласна ли я с тем, что отцу отрубили голову? И не состою ли я в порочащих связах с кем-то, кто тайно занимается магией?! Они спросили, не могла ли я сама поджечь наш дом!
Мой голос зазвенел под конец и сорвался, и я сделала судорожный вдох.
Лучше бы всем было наплевать на этот пожар! Лучше бы Беркли не появлялся у нашего дома и не вмешивался. Лучше бы не дарил эту надежду, за которую я — идиотка — уцепилась!
Ведь стоило графу уйти, и нас с дедушкой втоптали в грязь.
Я сама виновата, что решила поверить. Что посмела надеяться, что кто-то по-настоящему захочет разобраться в проклятом пожаре.
Беркли сжал губы в тонкую нить, его лицо стало каменным.
— Не я задавал вам эти вопросы, леди Эвелин, — отрезал он холодно.
— Не вы, — согласилась я шепотом.
Гнев схлынул, как прибрежная волна, забрав с собой остатки сил. Вспышка раздражения прошла, и я устало посмотрела на графа.
— Вы напрасно привезли нас сюда, милорд. Всем наплевать. Лучше бы пожар остался обычным пожаром… Теперь мы лишь привлекли внимание дознавателей. Я ведь дочь государственного преступника и изменника... — выдохнула я, ощутив горечь собственных слов на языке.
— Я привез вас сюда, чтобы на пожарище вас не растерзала подзуживаемая кем-то толпа. Которую вы, миледи, сами на себя навлекли. Заявившись к Эзре.
Все возражения застряли у меня в горле, и, подавившись ими, я закашлялась. Потом вскинула на него не верящий взгляд и увидела, как он несколько раз сжал и разжал кулаки.
Как низко с его стороны было меня этим попрекать — разве я мало уже заплатила за собственную глупость? Мы лишились всего, чуть не погибли сами…
А теперь Беркли, подобно дознавателям, решил ещё немного потоптаться на нас.
— Лорд Беркли, — дедушка шагнул вперед и мягко, но непреклонно отодвинул меня плечом за спину. — Мы благодарны вам за участие и желание помочь. Но я не позволю вам в таком тоне говорить с моей внучкой.
Взгляд графа ожесточился. Он резко тряхнул головой и отбросил с лица несколько упавших на лоб прядей.
— Я прошу прощения, — сказал он очень спокойно, мгновенно смирив все, что клокотало внутри него. — Мои слова были сказаны не для того, чтобы уязвить.
Дедушка что-то пробормотал в ответ, а я небрежно повела плечами. Извинениями он уже ничего не мог исправить.
Я бросила быстрый взгляд на темнеющее небо.
— Нам нужно торопиться. Пока совсем не стемнело.
— Куда вы отправитесь? — спросил Беркли.
— В гостиницу за чертой города, — ответил дедушка.
— Вы могли бы остаться на ночь у меня. Я был бы рад.
Я сильно сомневалась в искренности его последнего предложения. Как и его приглашения. Оно было сделано лишь из вежливости, и меня вновь накрыла волна глухого раздражения.
— Благодарю вас, лорд Беркли, это очень щедро. Но мы не хотели бы вас стеснять, — сказал дедушка, и в его голосе прозвучало сомнение, за которой тотчас ухватился граф.