Я сглотнула застрявший в горле комок. Выглядел мужчина немного лучше, чем я его запомнила. Сколько же прошло времени?.. Разволновавшись, я резко выпрямилась и взглянула на окно.
— Ну что вы, милая, что вы, — ласково заворковала сестра Агнета, пытаясь меня успокоить.
Из-за ее доброты к глазам вновь подступили слезы.
— Сколько... — начала я и всхлипнула, и разозлилась уже на себя. — Как давно я...
— Почти сутки, — Беркли верно угадал мой вопрос. — Сейчас уже вечер следующего дня.
Он замолчал, завел руки за спину и подошел к кровати с другой стороны. Двигался он осторожно, каждый шаг был выверен до сантиметра, каждый жест — отточен. Очевидно, ему было больно и он не хотел попусту расходовать силы.
— Сестра Агнета, вы не дадите мне пару минут с леди Эвелин? — он многозначительно посмотрел на женщину.
Она же прищурилась и хмыкнула.
— Я буду в своем кресле, Ричард.
— Разумеется, — спокойно отозвался он.
Он неподвижно замер прямо у кровати, дожидаясь, пока сестра Агнета отойдет. Я украдкой рассматривала его из-под опущенных ресниц. Следы избиения на его лице проступили особенно сильной. Получалось, сегодня был третий день после той ночи. Всегда самый лютый и самый болезненный. Завтра ему уже станет легче...
— Леди Эвелин, я бы хотел принести вам извинения, — начал он, — за моего помощника Мэтью. То, что произошло по его вине — недопустимо, и...
— Вам не за что извиняться. Я сама пошла в тот переулок за мальчишкой... —
Мужчина нахмурился.
— Мэтью поступил безответственно. Он не должен был брать вас с собой в то место. И, тем более, не должен был просить вас покинуть комнату! — несмотря на его состояние, говорил Беркли твердо и все еще зло.
Это ему принадлежал тот отчитывающий голос, который я слышала в свое самое первое пробуждение.
— Он не виноват. Я попросилась с ним.
— И он согласился! — рявкнул граф. — А не должен был, — прибавил уже гораздо тише, с трудом переводя сбившееся дыхание. — Почему вы всегда вините себя? Почему не можете выслушать и принять целиком и полностью заслуженные извинения от меня?
Я вздрогнула всем телом. Мурашки, выпорхнув из скрученного в узел живота, скользнули вверх, пробежались по спине, плечам и рукав.
Его простой вопрос затронул такие глубокие струны моей души, о которых я даже не подозревала...
— Потому что мир никогда не был ко мне добр. Я могу надеяться только на себя. И, если что-то произошло со мной, значит, это мой недосмотр и моя вина.
Беркли молчал очень долго, а я не решалась поднять взгляд, чтобы на него посмотреть.
— Что же, миледи, — сказал он каким-то деревянным, фальшивым голосом, — еще раз прошу прощения. Как бы вы ни полагал — вина в случившемся лежит лишь на Мэтью. И мне.
Горло сдавил еще один комок. Я с трудом кивнула и быстро-быстро заморгала, потому что к глазам подступили слезы.
— Вы знаете... вы знаете, что случилось? Кто меня ударил?
Беркли нахмурился и нехотя обронил.
— Нет. И едва ли узнаем. В том районе не отыщется очевидцев.
— Тот человек сказал, что больше я не буду совать нос в чужие дела, — прошептала я надломлено. — Я бы узнала его по голосу. Я никогда его не забуду... — я опустила взгляд на свои руки, которые сложила поверх одеяла на бедрах.
— Не думайте сейчас об этом, — он попытался меня утешить. — Отдыхайте. Набирайтесь сил.
— Он хотел меня убить? Ведь правда?
Беркли смерил меня безрадостным взглядом.
— Вам очень повезло, что мимо проходила торговка. Она заметила вас почти сразу, подняла крик. Прибежали люди, Мэтью, — он скривил губы, — также услышал и привез вас сюда. Вы не успели истечь кровью, — совсем мрачно закончил он.
У меня из груди вырвался полузадушенный писк, и сестра Агнета, внимательно прислушавшаяся к нашему разговору, не утерпела и вмешалась.
— Довольно твоих мрачных речей, Ричард, — сказала она и также подошла к кровати. — Леди Эвелин необходим покой. Ступай, ступай же.
Беркли подчинился ей, словно эта женщина имела право распоряжаться в особняке. Кивнув напоследок, он развернулся и тяжелой поступью направился к двери. Я обвела взглядом его спину и плечи и прикусила губу.
— Совсем он вас расстроил, — сочувственно покивала сестра Агнета, потому что заметила блеснувшие в моих глазах слезы.
— Вы зовете его по имени, — от усталости я произносила вслух вещи, которые в любой другой ситуации не посмела бы озвучить. — Вы давно знакомы?
— Я была сестрой милосердия в кадетском корпусе, где учился Ричард, — ее губ коснулась скорбная, горькая улыбка, а на переносице проступил глубокий залом. — Можно сказать, я знаю лорда Беркли с детства. Мы... часто встречались.
В ее словах прозвучало больше, чем казалось на первый взгляд. Я бы могла расспросить поподробнее, но слишком, слишком устала, и потому я лишь слабо улыбнулась ей и прикрыла глаза, чувствуя, как раскалывается от боли место на затылке, по которому пришелся удар.
Кто-то следил за нами? Или Кэтлин каким-то образом успела подать тайный знак? Это казалось маловероятным.
Скорее всего, за нами следовали еще от особняка. До дома нанимателей Джеральдин и дальше, пока мы не очутились в каморке Кэтлин…