К глазам прилили слезы, и я кашлянула, пытаясь отвлечься. На Беркли я по-прежнему не смотрела, чтобы никак себя не выдать. Сейчас он уйдет, и все. Благодарность — это наибольшее, на что я могу рассчитывать.
Я обнаружила зацепку, которую пропустил и он сам, и Мэтью, и все остальные, кто когда-либо изучал эти документы, но взамен не получу ничего. Он даже не расскажет мне, кто из ближайшего окружения Джеральдин мог быть связан с салоном мадам Леру.
Мне не было места ни в его расследование, ни — тем более — в его жизни. И это было правильно. Но степень боли ни разу не уменьшало.
Странно, но Беркли замялся и не спешил уходить. Ситуация была комичной: я сидела, повернувшись к нему боком, и изо всех сил старалась сдержать дрожь в губах и слезы, а он зачем-то замер на ковре в паре шагов от меня и больше не торопился покинуть гостиную.
До меня донесся его тяжелый вздох, полный отчаянного внутреннего сопротивления.
— Мне необходимо побеседовать с миссис Фоули, но она не желает общаться ни со мной, ни с мистером Миллером, — заговорил Беркли, все еще скользя взглядом поверх моей головы. — Я подумал, что у вас могло бы получиться ее разговорить. Если вы хотите. И если сэр Эдмунд одобрит.
— Что я должен одобрить, милорд?
Дедушка вдруг показался в дверях гостиной, и от неожиданности у меня сердце ушло в пятки. Мы не занимались ничем предосудительным, но почему-то я разволновалась.
— Доброе утро, сэр Эдмунд, — а вот Беркли совершенно спокойно посмотрел на моего деда.
Он подошел, и они обменялись крепким рукопожатием.
— Я бы хотел попросить вас отпустить леди Эвелин навестить вместе со мной миссис Фоули, — обыденным голосом пояснил он.
Кажется, дедушке эта идея понравилась не слишком.
— Помнится, моей внучке угрожала опасность, — сухо, с ноткой враждебности отозвался он. — Даже в пределах особняка.
— Нас будет сопровождать охрана, — не дрогнув, ответил Беркли.
Дедушка, недоверчиво хмыкнув, скрестил на груди руки. Бросил на меня быстрый взгляд и покачал головой.
— Я против.
Подняв взгляд, я до боли прикусила кончик языка, не позволив возражениям и просьбам с него сорваться.
Беркли не ожидал подобного ответа, и легкое замешательство явственно проступило на его лице.
— Это помогло бы расследованию.
— Меня не волнует ваше расследование. Лишь жизнь и здоровье моей внучки. А оно изрядно пошатнулось с тех пор, как Эвелин одним недобрым утром посетила ваш кабинет.
Скулы резче обозначались на лице Беркли, когда он сжал челюсть. На лбу проступили морщины, и его взгляд потяжелел. Он, казалось, сейчас скажет что-то более резкое, но, с усилием выдохнув, лишь покачал головой.
— Что же, — медленно произнес граф. — Если таково ваше видение ситуации, то я об этом сожалею.
Я видела, как он заставляет себя говорить тише и вежливее, хотя по напряженным мышцам на шее было понятно, что ему хочется возразить куда жестче.
— Говорить здесь больше не о чем. Доброго дня, — Беркли круто развернулся на каблуках и покинул гостиную в два широких шага.
Дедушка посторонился, пропуская его, а потом стремительно для своих лет подошел ко мне и опустился в свободное кресло.
— Этому пора положить конец, Эвелин, — сказал он тихо. — Я проявил слабость, воспользовался щедрым предложением лорда Беркли. Позволил сперва пригласить нас во флигель, затем — сюда, в особняк. Но это время в прошлом. Сегодня-завтра я улажу последние формальности, и мы отправимся в наш новый дом. Мы должны уехать.
В голове за мгновение пронесся вихрь мыслей и чувств. Я даже не знала, что покупка дома уже состоялась.
— Ты сам сказал лорду Беркли, что мне угрожает опасность, и потому я не могу покидать особняк, — горько напомнила я.
— Это совершенно иное. Главная опасность подстерегает тебя в этом доме, моя дорогая. Я был слеп, но теперь вижу... Вижу, куда все ведет, и это мне не нравится.
— Ничего никуда не ведет! — воскликнула я шепотом, сверкнув яростным взглядом. — Ничего не происходило. Вообще!
— Но ты уже готова защищать его подобно тигрице, — дедушка покачал головой и тяжело вздохнул. — Ради твоего собственного блага, я увезу тебя отсюда.
— Ты мог бы спросить меня, каким свое благо вижу я.
— Эвелин... — он отшатнулся, когда я посмотрела ему в глаза. — Ты всегда была разумной девушкой. Подумай о своей репутации. То, что ты находишься под одной крышей с неженатым мужчиной...
— Меня всюду сопровождала сестра Агнета, которую пригласил лорд Беркли, — я поджала губы. — Я спустилась в гостиную лишь второй раз, утром, когда вокруг полно слуг. Дверь была не закрыта. И ты напрасно волнуешься, дедушка, — едко добавила я. — Моя репутация вне опасности. Его светлость избегает меня словно прокаженную.
— Да, — кивнул он, будто соглашался со мной, а затем сказал что-то настолько странное, что с трудом поддавалось описанию. — Именно поэтому я и волнуюсь
— Покойный отец позаботился о моей репутации на годы вперед.
Я не хотела, но колкие, злые слова сорвались с языка. Вздрогнув, дедушка отшатнулся и посмотрел так, словно меня не узнавал.