Теперь уже я вздохнул, не таясь, и прошел в комнату, которая встретила меня холодом: пламя в камине почти догорело, в воздухе висел запах крови. Пятно растеклось на ковре перед креслом, что стояло спиной к окну. Именно здесь лежал сэр Эдмунд, пока его не унесли.
— Два выстрела пришлись в спину, один — в голову, — тихо сказал Грейсон.
Я кивнул, не оборачиваясь, и подошел к окну. Одна из створок зияла пустотой, по краю рамы — осколки. Часть окрашена кровью, на некоторых ворсинки и обрывки темной ткани.
— Осталось от злоумышленника, — сообщил капитал Грейсон очевидную вещь. — Я считаю, что он разбил стекло, и звон заставил сэра Эдмунда вскочить, и тогда в него выстрелили.
— Откуда же на осколках, торчащих из раны, кровь и лоскуты его одежды?
— Пролез, чтобы убедиться в смерти сэра Эдмунда? — предположил Грейсон.
Я повернулся обратно и окинул взглядом гостиную. Сейчас горело множество свечей, но я заметил подсвечник на столике рядом с креслом, в котором сидел сэр Эдмунд. Свечи в нем погасли, не сгорев даже на треть.
— Хилл, — окликнул я дворецкого, который продолжал говорить с жандармами.
Казалось, тот впервые заметил, что я был с ним в одной комнате.
— Милорд?! — воскликнул удивленно и поспешно поднялся на ноги. — Когда вы успели... — пробормотал он.
— Когда ты менял в гостиной свечи?
— Как заведено, милорд. Перед ужином, — молниеносно ответил дворецкий.
Этого я и ожидал. Хилл порядки, им же установленные, не нарушал ни при каких обстоятельствах.
— А почему камин вот-вот потухнет?
— Сэр Эдмунд... — Хилл содрогнулся, — хотел побыть один в гостиной, милорд. Он прогнал Эмму, когда та сунулась подкинуть дров.
И, кажется, этим подписал тебе приговор.
— Здесь было темно, — произнёс я вслух. — Камин едва горел. Свечи, скорее всего, задул ворвавшийся в гостиную ветер, когда разбили окно.
Грейсон хмурился, слушая меня. Другой жандарм, более молодой, бросил быстрый взгляд на кровавое пятно, затем — на меня. Он хотел что-то спросить, но передумал.
Я подошел к креслу. На столике рядом — бокал с остатками вина и тот самый подсвечник. Ни книги, ничего. Наверное, сэр Эдмунд ждал моего возвращения — после того, как встретил очень расстроенную леди Эвелин. Намеревался поговорить со мной и был взвинчен, потому и прогнал служанку, не позволив заняться камином.
Проигнорировав вопросительные взгляды Грейсона и Мэтью, я прямо через окно перелез на улицу и повернулся лицом к гостиной, представив, что я преступник. Посмотрел на кресло и открывшуюся мне картину.
Да. Теперь все складывалось идеально.
Дьявол задери эту идеальность.
Кресло, в котором сидел сэр Эдмунд, было с высокой спинкой. С места, где я стоял, нельзя было увидеть человека, который в нем сидел — лишь подлокотник и руку, которая на нем лежала. Выходило, убийца мог заметить бокал с вином и горящие свечи и решить, что в кресле кто-то сидит. Когда окно разбилось, свечи погасли, сэр Эдмунд вскочил, но он по-прежнему стоял спиной к преступнику. Тот выстрелил сразу же, не желая медлить и боясь быть пойманным.
Возможно, засомневался в последний момент — быть может, при падении сэр Эдмунд повернулся к нему лицом. И убийца пролез в гостиную через разбитое окно, чтобы убедиться в личности своей жертвы... Поранился об осколки в раме, оставил часть своей одежды, а дальше?..
Что было, когда он увидел лицо сэра Эдмунда?.. Испытал он облегчение или злость?..
Когда я пролез обратно в гостиную, капитан Грейсон решил устроить мне выговор.
— Это место, где было совершено преступление, лорд Беркли. Вы хоть и являетесь хозяином особняка, все же не вправе делать, что вам вздумается.
— Я учту это, капитан, — пообещал я.
Я не успел ступить и шага, как ко мне подошел Мэтью. Его лицо было предельно серьезно.
— Камин не горел, свечи потушил сквозняк, стреляли сэру Эдмунду в спину... кому нужен старик?.. Убить хотели вас, милорд. Нужно немедленно связаться с вашим другом мистером Эшкрофтом...
Я вспомнил Эвана и тела женщин, которые нашли на берегу реки под мостом... Да-а. «Славная» у нас всех выдалась ночка.
— Мистер Эшкрофт занят сейчас другими вещами, — сказал я обтекаемо, потому как гостиная была полна посторонних. — Мы обсудим это позже, — добавил с нажимом, но Мэтью все понял.
Капитан Грейсон на наши перешептывания поглядывал с явным неодобрением. С трудом дождавшись, пока мы договорим, он подошел и прочистил горло.
— Мы здесь все дела сделали, лорд Беркли. Завтра утром я вернусь, необходимо допросить внучку покойника.
От его неуместной грубости я скривился. Издержки службы...
— И со слугами еще раз поговорю.
— Опросите моих соседей, — посоветовал я сухо. — Их мог привлечь шум, и они могли что-то увидеть.
— Это мы всенепременно сделаем, лорд Беркли, — покивал капитан.
Затем мы распрощались. Когда последний жандарм вышел из дома, в особняке наступила вязкая, гулкая тишина. Я стоял у окна, наблюдая, как они заскакивают в экипажи — серые силуэты в тусклом свете. Капитан Грейсон задержался у калитки, поднял воротник и мельком взглянул на дом, прежде чем скрыться в темноте вместе с остальными.