Но сможет подтасовать доказательства и подбросить мне что-нибудь. А с теми, кому грозит смертный приговор, обращались уже совсем иначе. Поэтому следовало быть очень, очень осторожным.
Экипаж, в который меня бросили, трясся и подпрыгивал на ухабистой дороге. Мы ехали довольно долго, и я понял, что мы покинули городскую черту и направлялись сейчас в тюрьму, которая располагалась на отшибе. Мне не доводилось прежде в ней бывать самому, но я слышал немало чужих рассказов. Все же подпольные бои в клубе Эзры приносили определённую пользу.
Сидеть на полу экипажа было неудобно. Из-за скованных за спиной рук я не мог толком балансировать и заваливался каждый раз, как колеса попадали на очередной ухаб или подпрыгивали на камне.
— Выходи, твоя милость, — оскалился Форк и распахнул дверь экипажа.
Но когда я оказался снаружи, понял, что ошибся в своем предположении.
Привезли меня совсем не в тюрьму. Но действительно на отшиб. А трясло потому, что экипаж съехал с основного тракта на разбитую дорогу, которая уходила в сторону от города. Мы остановились посреди огромного поля, где не было ничего, кроме безграничного простора и неба над головой. Уже близился рассвет, на кромке горизонта загорались его первые лучи, и медленно затухали звезды.
Я огляделся и повел плечами, жалея, что руки скованы наручниками за спиной, и я даже не могу поправить сползший ворот рубашки. Сюртук с меня содрали еще в кабинете, а стоять на свежем воздухе было зябко.
Форк переминался с ноги на ногу в шаге от меня. Боковым зрением заметил еще двоих жандармов. Где же потерялись остальные? Арестовывать меня они пришли толпой.
Они явно чего-то ждали. Скорее — кого. Догадаться было несложно. Кажется, этот человек запаздывал, потому что Форк постоянно недовольно поглядывал в сторону города.
— Ничего не спросишь? — ему так наскучило стоять молча, что он решил заговорить со мной.
— Сколько тебе за это заплатили?
Он дернулся, чтобы ударить, и остановился в последний момент.
— Насмешничай, пока можешь, — сплюнул под ноги и отвернулся.
И после уже не докучал мне болтовней. По ощущениям прошла вечность, на деле не больше пятнадцати минут, когда вдали показалось характерное облако пыли, ознаменовавшее приближение еще одного экипажа.
Когда из него вышел Лорд-Канцлер, я даже не удивился.
— Оставьте нас, — бросил он и своим охранникам, и жандармам, а затем посмотрел на меня и брезгливо поджал губы.
— Погляди, до чего ты докатился, Ричард.
Я бы усмехнулся, но следовало сберечь запал до конца этой встречи. И потому промолчал. Но от него подобные претензии звучали, конечно, безумно.
Я смотрел в лицо человеку, чья кровь бежала по моим венам, и не чувствовал ничего, кроме презрения. Даже ненависти уже не было. Как и обиды. С ними я распрощался давно.
— Я знаю, что ты и твой дружок были в хранилище. Вместе с девкой, которую ты вздумал назвать невестой, — он страдальчески поморщился. — Поэтому можешь не отрицать.
— Хорошо, — я кивнул. — Не буду.
— Мне нужен доступ к содержимому ячейки. И тогда, возможно, все закончится благополучно.
— Так же благополучно, как для тех шестерых, чьи тела нашли на набережной? Или сколько их всего было? Кроме тех, о которых я знаю.
— А вас мало пороли в корпусе, да? — сиятельный Лорд-Канцлер хмыкнул. — Все дерзость и дурь так и не выбили.
— Мне почти тридцать, — я устало вздохнул. — Научился уже чему-то после корпуса, в который ты меня сослал.
Он посмотрел на меня и покачал головой. Все же не просто так он занимал свою должность уже почти пятнадцать лет, потому что его цепкий взгляд действительно пробирал до костей. Я чувствовал себя так, словно мне нутро выворачивали. Смотрел в его холодные глаза и думал, принадлежат ли они человеку? Или уже осталась лишь оболочка, не способная ни на какие чувства?
Скорее всего, второе. Только чудовище было способно на то, что он делал. С этими женщинами и с теми, о которых мы никогда уже не узнаем. Убивать ради изготовления артефактов. И, главное, с какой целью? Заработать на перепродаже?
Лорд-Канцлер и так был баснословно богат. Поместья, земли, дома, украшения, коллекционные предметы — всего этого хватило бы на три поколения вперед.
Ради власти? Ради того, чтобы убиваться ею, зная, что немного найдется людей, способных ему помещать?
Единицы.
— Так все твои жалкие попытки меня задеть были вызвана детской обидой на папеньку? Нападки на заседаниях Совета, слухи, которые ты распустил в городе? — выплюнул Лорд-Канцлер сквозь зубы.
Я посмотрел на него с недоумением.
— Ты убивал людей, — напомнил на всякий случай, потому что, кажется, он пребывал в мире своих фантазий, далеких от реальности.
Наручники впивались в кожу на запястьях, были слишком туго затянуты. Плечи постепенно сводило, я чувствовал, как они затекают от долгого нахождения в одной позе. Отчаянно хотелось пошевелить ими, чтобы ослабить напряжения, но я терпел, потому что не собирался показывать слабость или выглядеть в его глазах уязвимым.
Герцог Саффолк отмахнулся от моих слов, как от чего-то лишнего, неважного.