Тэйтан хмуро смотрел на Первого и Второго и думал о том, что с одной стороны рад, что аллэрны не опустились до того, чтобы специально зачинать полукровок ради спасения и используют только результаты случайностей. Но с другой стороны рациональнее было бы отбирать здоровых торнчанок для вынашивания детей и использовать их не по одному разу, как бы не претил такой подход к вопросу.
- Иди, собирайся. Толотов подготовят, отряд тоже уже собран, ждут только тебя и проводника. В твоем распоряжении не так много времени, - Первый устало улыбнулся и открыл портал во дворец. - Пленников тоже подготовят.
- Мне необходимо будет время на то, чтобы начать воздействие. Глубокий сон и стирание памяти подразумевают не быстрые манипуляции с даром.
- Это время у тебя будет, - согласно кивнул Первый. - Иди.
Тэйтан шагнул в портал. Мужчина был погружен в свои мысли и в предвкушение того, что собирался проделать с девушкой. Ему не терпелось поэкспериментировать.
- Ты доверяешь ему? - задал сакраментальный вопрос Второй, после того как Тэйтан ушел.
- Нет. Он неблагонадежен. До конца доверять ему нельзя. Он принесет гораздо больше пользы на границе.
- Обратного пропуска не будет? - усмехнулся Второй. - Не слишком ли жестокое наказание для раз оступившегося?
- Он слишком сильно хочет перемен. Пока над нами висит опасность вторжения рронов, Тэйтан на нашей стороне, если же вторжения не состоится, а его не будет, поверь мне, он тут же начнет плести новые интриги для того, чтобы встряхнуть аллэрнов. Тэйтан идеалист, который никогда не приемлет всей правды об аллэрнах, а значит он опасен.
- А если он сможет прорваться сквозь заслон?
- Если уж рронам это тяжело сделать, ему и подавно не уйти оттуда.
Тэйтан стоял возле ложа, на котором лежала Ариадна. Перед тем как вернуться на балкон, к Первому и Второму, мужчина погрузил девушку в сон, беспокоился что она может снова сбежать или чего-нибудь учудить без присмотра. Сейчас Тэйтан бережно положил руку на белоснежный лоб, отрешенно уставился на бледные губы Ариадны и мысленно погрузился в подаренное могущество. Следовало действовать аккуратно, так чтобы не навредить. Через довольно большой промежуток времени, мужчина убрал руку и облизнул сухие губы. Очень хотелось пить, но еще больше хотелось убедиться в том, что все получилось. Поколебавшись немного, он все-таки разбудил девушку, с удовольствием наблюдая за сменой эмоций на ее лице.
- Где я? - тихо прошептала Ариадна.
- Дома, - выдохнул Тэйтан. - Поцелуй меня.
Склонился над прекрасным лицом, не веря тому, что девушка тянется навстречу, подставляя губы. Нежные руки обвили шею, серые глаза закрылись, только длинные ресницы подрагивали, выдавая волнение Ариадны и аллэрн перестал колебаться, полностью поддаваясь волшебству момента, волнующему ощущению того, что она больше не оттолкнет, не станет приносить себя в жертву ради другого, будет только ему принадлежать, только на его нежность откликаться.
Губы девушки были сладкими, нежными, волосы, в которые он зарылся пальцами, шелковыми, такими же податливыми как и танцовщица. Непроизвольно рука скользнула по ее спине, лаская, проникая под платье. Каким удовольствием было ощущать атласную кожу под пальцами, чувствовать как дрожь пробегает по телу девушки.
- Ри, ты прекрасна, - выдохнул, вырвавшись из сладкого плена ее рук.
И тут же снова окунулся в сладость прикосновений, не давая ей опомниться, оттолкнуть. Противный страх, что волшебство окажется бессильно, что она вспомнит, толкал на безумные поступки, советуя полностью насладиться моментом. Вдруг судьба снова повернется задом? И поддавшись на подлый шепоток, который советовал действовать и не ждать милостей судьбы, мужчина стянул с девушки платье. В этот раз не было жестокого желания наказать, причинить боль, ту же, которую причиняла Ариадна, когда предлагала себя не любя и не желая. Остались только нежность и любовь. Обманывать себя уже не получалось, да и не хотелось. Слишком сильным было сумасшествие от одной возможности увидеть в серых глазах не отвращение, а ответную страсть.
Дрожащие губы, умоляющие продлить сладкую пытку, слезы соскальзывающие с черных ресниц, в этот раз слезы наслаждения, он знал это точно, потому что чувствовал как ее тело подается навстречу, слышал жалобные стоны, ощущал ее убыстрившееся дыхание на своей коже. Он забыл о том, что такие травмы, какую она получила, присутствуя на казни, так легко не проходят. Забыл о том, что времени на сборы не остается. Забыл о том, что сейчас занят совсем не тем, чем должен был заняться. Забыл о том, что впереди ждет месть злопамятного бога. Весь мир сузился до этого мгновения торжества, украденного у судьбы счастья. Возможно завтра любимая и оттолкнет его, отвернется с отвращением, но то будет завтра, которое стоит сегодняшнего проступка.
- Ты останешься со мной, я никому тебя не отдам, - аллэрн прислушивался к успокаивающему дыханию девушки. - Никому. Мне нужно будет уехать ненадолго. Ты будешь ждать меня?
