– Так, это. Наверное, первый отдел КБ «Скороход» сработал.
– В КБ «Скороход» Йозас общался только с одним человеком – с Гладыревым, а больше ни с кем.
– Так, может, это Гладырев своих и напряг, как мы с тобой рассуждали?
– Тогда он их напряг, чтобы Йозаса отбрили, а теперь меня к нему же отправил?
– Может быть, Гладырев рассчитывал сам справиться, без записей дяди Яши, а теперь допускает, что Йозас людей в штатском не послушался и до записей дяди Яши добрался-таки?
– Гладырев Йозаса едва вспомнил.
– А мне показалось, он сделал вид, будто едва вспомнил.
– Да? Тебе показалось? Надо же! – с иронией отозвался Земцов. – Только я, выходит, ничего не заметил?.. Ну, ладно. Мы люди простые. Нам скрывать чего? Спросим по-простому Гладырева, не темнит ли он чего-нибудь? Почему не хочет в своем КБ напрячь кого следует?
Сказано – сделано. Гладырев, прибывший выслушать отчет Земцова о разговоре с ученым из института гидроакустики, ответил так:
– Да вы что, ребята! Стоит мне брякнуть, что по нашей теме где-то на стороне гуляют записи, затаскают! Никто же не станет разбираться, что записи пошли гулять еще до того, как тема была засекречена!..
Словом, косвенно подтвердил то, что думалось нам с Земцовым. Гладырев пошел в рост с темой дяди Яши и «засекретился», оторвавшись от главного генератора идей, и тот не зря обиделся. А Гладырев теперь пожинает плоды самонадеянности. Слишком много о себе возомнил! Вот пусть и попробует один и без записей дяди Яши справиться! Скоро вышибут из КБ, поняв, что проку с него, как с козла молока!..
Гладырев не дал моим мыслям в защиту памяти дяди Яши сильно разгуляться, принявшись бить с высокой колокольни. Мол, работа важна для страны (ни больше, ни меньше). Поэтому записи дяди Яши надо найти, и без привлечения внимания к ним. Снова просил помочь, подумать, поискать…
– У меня есть идея! – заявил Земцов, когда Гладырев удалился восвояси. – Надо, чтобы тот, кто навел грабителя и убийцу на коллекцию дяди Яши, то есть – на Лозового, теперь раструбил по тем же каналам, что в альбомах сокрыта ба-а-альшая научная ценность!
– А тебе известно, кто навел преступников на Лозового?! – удивился я.
– И тебе – тоже. Поскольку это ты и навел.
– Я?!
– А кто же? Не сам же Лозовой всем орал на каждом углу, что он спер коллекцию дяди Яши! Об этом изначально знал только один человек – ты. Нет, я не говорю, что ты общался напрямую с потенциальным душегубом. Возможно, ты и в глаза его не видел. Но ты имел сношения (не в том смысле!) с кем-то, через кого эта информация дошла до преступника.
– С кем же я имел сношения?
– Ну, Тима, шевели мозгами! Кому ты рассказывал?
Я нахмурился:
– Собутыльникам и собутыльницам. И тебе.
– Вот именно. Так и вдуй теперь во все те же уши, расскажи им всем про наше открытие. Мол, записи, что искал ученый из Риги, находятся в кляссерах. И на записи, стало быть, есть покупатель. Только аккуратно, ненавязчиво…
Я не утверждаю, что твоя компания порешила проректора. Но они, возможно, подозревают, кто воспользовался твоей информацией. Кому они ее разболтали, мы не знаем, но… Пусть разболтают тем же самым теперь продолжение истории! Есть ведь такая вероятность, что разболтают? Информация дойдет до преступника. Он захочет выйти на покупателя. Покупатель Йозас даст нам знать.
– Может, собутыльников и собутыльниц прямо расспросить, кому они сдали меня и Лозового?
– А вот этого делать как раз нельзя. Если преступник поймет, что цепочка ведет к нему, он просто ее обрежет. Терять ему будет нечего.
Тут я крепко задумался. Слова Земцова, что преступник обрежет цепочку, заставили посмотреть на вещи по-новому. Я-то – одно из звеньев цепи! И на фига мне это надо? Мне что, так сильно марки нужны? Может, и стоят они вовсе не так дорого? Уж точно не дороже жизни! Или я так хочу альбомы дяди Яши отыскать? Ничуть. Мне пожить еще хочется. На кой хрен мне эти страшилки сдались?
А Земцов-то? Он чего такой активный, на самом деле? Не ради его ли корыстного интереса я буду рисковать своей шкурой, запуская такую информацию по своему каналу? Блин! А ведь он не остановится. Я видел теперь блеск в его глазах и понимал, что если не я, то Земцов сам, без меня, запустит эту информацию. Я не говорил ему, кто мои собутыльники и собутыльницы, не знакомил с ними, имен не называл. Но установить несложно, если захотеть. Как он в детстве с рижским «Динамо»-то…
Земцов, очевидно, прочитал мои мысли.
– Да, дело опасное, – сказал он. – Если боишься, то давай не будем. Хрен с ними, с марками, в конце концов! И Гладырев пусть сам выкручивается. И Родина…
Я посмотрел на Земцова. Он что, серьезно? Этот пафос? Проникся словами Гладырева?
– Остался один вопрос. Откуда взялись люди в штатском? Если это действительно были компетентные органы. Может, вовсе нет?
– А кто? – спросил я и подумал, что сейчас, вероятно, мне уже вне стен гаража напомнят про коня в пальто и его неизменного пастуха – деда Пыхто. Но Земцов только втянул голову в плечи и состроил кислую мину:
– Хрен его знает! Еще одни соискатели технических секретов?.. Увидевшие в Йозасе своего конкурента?
