– Вот, а я что говорил? – подтолкнул его Женька.
И друзья снова вернулись к своим проектам – надо сказать, как только Киган и Мариц ушли, в мастерской воцарилась на удивление рабочая атмосфера: ни смешков, ни гнусного хохота. Мастерскую наводнили мирные звуки: дробный перестук молотков, визг пилы, скрежет напильников. Фабрицио даже прикорнул за кафедрой, и Лекс с Талком украдкой переглянулись.
– Надо же, стоило только вытурить Марица с дружком… – ухмыльнулся Саня уголком рта.
– Ох, главное, чтобы он не проговорился, – вздохнул здоровяк.
– Кто не проговорился? – не понял Белов, перестав строгать.
– Ну, тот, кто эту подлянку подстроил. Я все ломаю голову: если не Неф с Гунтом и не Мариц, то кто? Киган или, может, Журис? Ведь он не пришел на встречу с тобой, – нахмурился Талкин, и Лекс вздохнул: черт, еще и про Журиса он не может правду сказать!
«Хотя ведь у этого местного “Горлума” было время пересыпать горох: он же сразу сбежал после спора», – мелькнуло в голове у Белова. Честно говоря, Саня после всех треволнений не мог в точности припомнить, сколько времени он в полном унынии тащился обратно по коридорам после провального спора.
– Да, пожалуй, мог Журис, – наконец кивнул Белов. – Но этак и Киган мог, да и… Гудиан, – неожиданно вспомнил он странные взгляды «праведника».
– Гудиан? – вытаращился Талкин, и Лекс со вздохом пустился было в объяснения.
Но в ту же самую секунду дверь скрипнула и в мастерскую заглянул бородатый Куддар.
– Позволите, пресветлый паладин? – молвил он, и послушники вновь как по команде обернулись.
– А… что? – вздрогнул усатый Фабрицио и осоловело завертел головой. – Магистр Куддар? Добро пожаловать, добро пожаловать! – Он взмахнул рукой, однако зацепил ящик с гвоздями, и тот рухнул с оглушительным грохотом. Гвозди дождем посыпались на пол. – Ах ты ж, ядрен забузз! – ругнулся паладин и тотчас зажал себе рот немытым кулаком.
Грузный бородач покраснел.
– Гхм… прошу прощения, ваша светлость, я не то имел в виду, – залебезил Фабрицио, и с задних рядов послышались сдавленные смешки.
Но пузан и бровью не повел: оправдываясь перед Куддаром, он вооружился рубанком и большезубой пилой и, опустившись на четвереньки, принялся сгребать гвозди в кучу.
– Видите ли, магистр, задумался я над тщетностью бытия, а тут еще и столярная работа! – бодро вещал он, сгребая гвозди рубанком и пилой. – А вы что хотели? Проповедь прочитать?
– Да уж, самое время для проповеди, – фыркнул Лекс, поглядывая на Фабрицио, который, сложив рубанок и пилу уголком, поволок ими гвозди. Пила с визгом скребла пол, но паладин и бровью не вел – знай себе толкал гвозди к краю трибуны, под которой уже стоял пустой ящик.
И магистр Куддар грустно вздохнул:
– Вы бы хоть совок взяли.
– Зачем совок? Еще одно мгновенье – и гвозди окажутся в ящике! – бодро отрапортовал пузан, ловко орудуя «уголком» из инструментов.
Куддар лишь вздохнул.
– Мы, паладины, приучены обходиться тем, что есть, и большего не ищем, – продолжил было Фабрицио, но договорить не успел: одно неловкое движение – и гвозди градом посыпались на пол мимо ящика.
– Тьфу, Гаур-р-р!.. – вскричал Фабрицио в бешенстве – только присутствие магистра не позволило ему закончить. – Прошу прощения, отец Куддар, – растянул он толстые губы в улыбке, усы его встопорщились от злости.
Послушники на задних рядах чуть со смеху не попадали. Даже Лекс с Талком прыснули.
А бородач сухо молвил:
– Позволите?
– Конечно-конечно, – тотчас посторонился пузатый паладин, – а что вы хотели?
– Побеседовать с послушниками, если не возражаете, – сухо бросил грузный магистр и двинулся к верстакам.
И у Лекса вдруг заныло сердце – Куддар шел куда-то в их степи… К ним или не к ним? Он покосился на Талкина и еще больше встревожился: Женька сидел ни жив ни мертв и машинально вертел в руках молоток.
В эту секунду на их верстак упала большая тень – и Саня замер. Краем глаза он заметил рядом бордовую мантию Куддара с золотым тиснением. Стоило лишь руку протянуть – и можно было потрогать золоченые язычки пламени на манжетах.
В следующий момент сзади послышался звук отодвигаемого стула, и следом раздался негромкий голос магистра:
– И зачем же вы это сделали, Лекс? Я так на вас рассчитывал…
Саня почувствовал такой жар в груди, точно внутрь плеснули кипятком.
– А что мы такого сделали? – пробормотал он, пытаясь сдержать волнение, но жар прорывался наружу, так что ладони вспотели.
Куддар вздохнул. Он сидел прямо за ними и крутил в руках рубанок.
– Можете не прикидываться, послушники, вы и так уже сделали все, чтобы опозорить своего старшего брата Бранго перед всей обителью, – с печалью в голосе произнес он, и Лекс почувствовал, как заливается краской.
«Он все знает! Черт…» – надо было как-то оправдываться, но у него язык прилип к нёбу.
– Все не так, магистр Куддар, – послышалось жалобное блеяние Талкина, – мы не хотели!
Бородач качнул головой:
– Самое плохое, послушники, в том, что я до самого конца верил, что вы ни при чем. Выгораживал вас до последнего. Я и мысли не мог допустить, что вы способны на такую подлость!
