Талкин, заметив Лекса и Джера, даже привстал от волнения.
– Наконец-то! Где вы там застряли? – загудел он.
И Джертон вскинул брови:
– Во-первых, давай потише, а во-вторых, ты сам запропастился. Интересно знать, куда?
– Ничего особенного, помог Бранго добраться в купальню, – мрачно прогудел Талк.
– А… типа «извинение» перед куратором? – ухмыльнулся Джертон. – Сознательность проснулась?
– Чушь, меня мастер Торрикс попросил, – покраснел Женька.
– Ладно, попросил так попросил, – нахмурился Амикар. – Расскажи-ка лучше, какого забузза случилось с Бранго? Как это тебя угораздило перепутать?
– А я что, знаю? – сердито мотнул головой тот. – Я еще меньше твоего понимаю, как такое получилось. И ничего перепутать там нельзя!
– Что за жалкий лепет, Талче! – поморщился Джертон. – Ведь это ты подсыпал горох!
– Да, я! – Талк снова покраснел. – Но уж поверь, куратору я ничего не насыпал. Не на-сы-пал! – в голос отчеканил он так, что Фабрицио постучал кулаком по верстаку, гвозди жалобно звенькнули.
– Эй, послушники у окна, – затрубил он, – ежели решили пофилонить, то хотя бы делайте это тихо!
Саня лишь отмахнулся – ему сейчас было плевать и на Фабрицио, и даже на толстяков, которые захихикали, услышав паладина, – любой наезд на Лекса они воспринимали как личный подарок.
– Видал?.. Как Лексюка-то перекосило… – послышались смешки, но парень даже внимания на них не обратил – другие послушники филонили ничуть не меньше.
– …Да я поклясться могу, что подсыпал горох именно Нефу и Гунту! – между тем взялся препираться с Джертоном здоровяк, и Лекс покосился на него.
– Мы-то понимаем, но, может, ты ошибся? – прошелестел он. – Мало ли, плащи похожи.
– Чушь и ерунда, – мотнул головой Талк. – Что я, по-твоему, не могу отличить робу послушника от мантии мага?
Лекс нахмурился: и в самом деле, уж тунику с мантией точно не перепутаешь – они даже по цвету различаются.
– Но самое главное, парни, – снова зашептал Талкин, – я ведь подсыпал-то всего по три горошины каждому, понимаете? И ума не приложу, как
Лекс в шоке уставился на друга:
– Думаешь, они пересыпали его куратору?
Здоровяк кивнул:
– Говорю же, я взял всего шесть горошин, а остальной горох оставил в келье. Так вот, после происшествия с Бранго я сбегал к нам, и представляете: горох украли, весь!
Тут уже присвистнул Амикар:
– Ничего себе, весельчаки! Они ведь и убить могли этим горохом! Им же отравиться легче легкого.
– Вот именно, – подхватил Женька, – мало того, что эти сволочи умыкнули весь горох, так еще и вытряхнули его из капюшонов Нефа и Гунта и ссыпали всё Бранго!
И Лекс внимательно посмотрел на друга:
– А ты разве не думаешь, что это Неф и Гунт?
– Что ты, я уверен – это не они! – вполголоса прогудел здоровяк. – Сам посуди: тот, кто подстроил эту подлянку, явно проследил за мной, иначе откуда бы он знал, что я оставил весь горох в келье? А уж Неф и Гунт за мной следить не станут: они меня за приятеля считают и уж скорее начали бы отношения на кулаках выяснять!
– Думаешь, они до сих пор тебя другом считают? – засомневался Лекс. – Ты же со мной водишься, а я с ними, мягко говоря, на ножах.
– Ерунда, – нахмурился Женька, – я с ними в нормальных отношениях, уж поверь. И если б они решили мстить, то, скорее всего, нам бы и подсыпали горох. При чем тут Бранго? Не-ет, это устроил кто-то мелочный и подленький, – пробасил он, не заметив, что перешел на обычный голос. – Может, Мариц?
Но Лекс покачал головой:
– Исключено. Я его встретил, когда возвращался, забыл? – И Саня заново принялся вспоминать, как столкнулся с Арматони в подземельях, старательно избегая при этом упоминаний о споре и Журисе. А в голове его неожиданно вспыхнула мысль: «Уж не Журис ли это?»
Однако не успел он толком обдумать новую кандидатуру «отравителя», как скрипнула дверь и в мастерскую заглянул мастер Винарий.
Все послушники как по команде обернулись, один лишь Фабрицио продолжал разглагольствовать:
– …Вот приедет его светлость канцлер Бладмир – уж он-то оценит ваши комоды и табуретки! От него ни скола, ни трещины не скрыть. Канцлер знает толк в изящной мебели!
Однако паладина никто не слушал. Что до Сани, то у него даже ладони вспотели от волнения, как будто их с Талком уже разоблачили.
А Винарий невозмутимо промолвил:
– Позвольте оторвать от благочестивой работы некоторых послушников, Фабрицио.
И Лекс сглотнул – ну все, сейчас их с Талком вызовут к магистрам, и начнется… Что начнется – даже думать не хотелось. В этот момент его плечо сжал Талкин.
– Спокойно, Саня, – шепнул он, – никто нас не видел, так что мастера не узнают!
Белов едва заметно кивнул.
А Винарий скользнул взглядом по верстакам с притихшими послушниками и отчеканил:
– Мариц Арматони, Киган Линдар, Джертон Амикар, а также Верон, Аткалагон и Гудиан, – живо за мной!
По залу пронесся вздох облегчения – даже тем, кто не был виноват, не хотелось лишний раз попадать к магистрам. Чего уж говорить о Лексе и Талке! У Белова будто гора с плеч свалилась, ему даже показалось, что огонь в светильниках разгорелся ярче, когда за Винарием захлопнулась дверь.
