И Талк вытаращился на него с таким видом, будто парень сморозил несусветную глупость:
– Как забирают, Саня, ты что?! Мы ведь домой вернемся только после Предназначения. Забыл, что мастер Тайлас говорил?
– Ничего! – фыркнул Лекс. – Он сказал, что может и сам нас вернуть.
– Ну да, только это на год может затянуться! – зашептал Талк.
– Вот и поживем этот год в башне у Тайласа! – отбил выпад друга Лекс. – Мне у него куда уютнее, чем здесь. Небось он не станет в меня вонючим горохом швыряться!
Несколько секунд друзья сверлили друг друга разъяренными взглядами. А потом здоровяк вздохнул:
– Ты что же, хочешь мастера Тайласа подвести? Мы же обещали!
– Изображать клоуна я точно не подписывался! – отрезал Белов. – Пусть он других дурачков ищет и соблазняет их магией! – покрутил он рукой. – Мастер Тайлас хитрый – не рассказал полностью о наших двойниках. А я, если б заранее узнал, что изгоя изображать придется, ни в жизнь бы…
– Да он-то при чем? Этих мальчишек в Лаумите выбрали, – зачастил Талкин. – Он же сказал, чтоб мы на месте разобрались со сверстниками! Ему-то откуда об этом знать?
– Вот и разобрались! – плюнул Белов. – Пусть забирает меня отсюда. Или меняет местами с тем же уродом Джертоном! – Он криво ухмыльнулся. – Тогда я согласный – хоть год тут торчать буду! А ты, раз такой герой, можешь попросить, чтобы тебя в Абио превратили! – не удержался он от шпильки.
– А я-то в чем виноват? – обиделся тот. – Я тоже не просился в этого толстяка превращаться. Но главное, что мы здесь не просто так – у нас миссия, Предназначение!
– Плевать на Предназначение! – не унимался Саня. – И на миссию плевать! Я в этот мир не просился. Пусть меня обратно отправят! – Парень тяжело дышал, как будто стометровку пробежал. Он ожидал, что друг начнет шуметь, возражать, но тот удрученно молчал, уставившись в окно, за которым уже царила темень.
И Лекс почувствовал запоздалое сожаление: конечно, не стоило так выходить из себя. Но уж нет, он не намерен под личиной лопуха тут кривляться!
– А как ты вернуться собираешься? – разлепил наконец губы Талкин.
И Лекс дернул подбородком: слова «вернуться собираешься» резанули ему слух. Похоже, сам Женька просто так возвращаться не намерен…
В груди Белова снова полыхнуло пламя злости – конечно, удобно Талку из себя героя строить! Он, пожалуй, тоже согласился бы стекла бить!
Но Саня все же взял себя в руки:
– Во-первых, один возвращаться я не собираюсь, учти. А во-вторых, поговорим с мастером Тайласом по Тургану.
– По Тургану связь односторонняя, забыл? – исподлобья посмотрел на него Женька, и Лекс дернул подбородком.
– Ничего, позвонит же он послезавтра, чтобы узнать про задание со свитком и Каминной. Вот и скажем, что не можем.
– Представляю, как мы будем выглядеть, – фыркнул Талкин. – Что скажем-то? Что нас послушники запугали?
– Почему сразу запугали? – буркнул Саня, чувствуя себя не в своей тарелке. – Скажем просто, что… ну, не можем… Не получается – и всё!
– И короля убьют – тоже жалко, – мрачно кивнул Женька, решив, похоже, не возражать другу.
– Может, и не убьют вовсе, – смутился тот. – Другой кто-нибудь поможет!
– В легенде только про нас было. Так что убьют, – тихо промолвил Талкин. – Но если ты точно против, то, конечно, придется возвращаться. Главное, не застрять здесь навсегда, а то мало ли – легенда же нарушится…
– Да хватит меня пугать! – возмутился Саня. Он злился на себя – слова Женьки все же подействовали на него – парень уже не был уверен в том, что хочет вернуться и провалить их миссию. – Думаешь, я не понимаю, что это позорно? И короля мне, думаешь, не жалко?
Талкин, точно почувствовав настроение друга, тронул его за рукав:
– А может, не будем пока торопиться? Все же, согласись, нельзя в один ряд поставить жизнь его величества и этих горилл тупоголовых! Мы-то боялись, что нам сражаться с чудовищами придется или со взрослыми бороться, а пока… ну, ведь мелочи же! Как мы об этом мастеру Тайласу скажем, ты подумал?
И Саня вздохнул, чувствуя себя совсем паршиво: в душе он был согласен с другом.
– Хорошо, продолжим, – сдался он. – Но с одним условием: я не желаю лопуха изображать! Даже ради спасения всего мира. Пускай мой двойничок изменится немного после Лаумита… – Он выразительно двинул бровью и, поймав встревоженный взгляд Талка, добавил: – Да не собираюсь я ничего такого делать и с компашкой твоих толстомордых брататься тоже не намерен. Но в обиду себя не дам, понятно? Надеюсь, ты мне поможешь.
– Само собой! – тотчас оживился Талкин и хлопнул его по плечу. – Давай-ка в нашу келью, да подумаем, что там с Лексом в Лаумите случилось!
Порешив на этом, друзья вышли на крыльцо. На площади уже стемнело, но народу толпилась уйма: то и дело хлопали двери келий, отовсюду доносились голоса, смех, звон колокольцев. По обе стороны тянулись цепочки огоньков – это светились оконца келий. Далеко справа же – золотыми полосками теплились бойницы Собора Агнеуса Пресветлого.
