Талкин снова прибился к Нефу и Гунту, правда, он то и дело бросал сочувственные взгляды на друга. Даже холеный пижон Киган присмирел, с беспокойством поглядывая на Гардока. А тот раздраженно вскинул руку, и из ладони его со свистом вырвалось белое свечение. В тот же миг все пюпитры вместе с деревянными обломками и прочим мусором резким порывом прибило под ступень нижнего яруса, по залу с воем пронесся смерч, дохнуло влажной землей. Гардок опустил руку, мрачно глядя на сметенные обломки пюпитров, и процедил:
– Все драчуны после Рианона ко мне. Кое-кому из вас достанется.
– Но всяко же не нам? – пискнул Абио, непонятно почему отнеся себя к разряду «драчунов».
Толстяки что-то заворчали, но магистр бросил на них такой взгляд, что они моментально захлопнули рты, и грозный маг двинулся за кафедру.
Через мгновение по залу понесся его глубокий бас – Гардок затянул песнь во славу Агнеуса, и послушники сначала вразнобой, но потом все собраннее подхватили ее.
Весь Рианон Лекс промучился: ребра ныли, живот крутило, его то и дело начинало мутить. Хорошо, хоть Абио и Аткалагон его поддерживали и подбадривали как могли, пододвинув к нему пюпитр с нотами. Петь он даже не пытался. Благо послушников было много, а соло пел сам Гардок. Саня поминутно ловил на себе обеспокоенные взгляды друзей. Абио то и дело жаждал что-то сказать.
«Небось опять за геройство похвалить. Или того лучше – заявить, что я достойно перенес испытания Небес или что там у них…» – мрачно думал Белов, стиснув зубы. Он в очередной раз неловко шевельнулся, и в боку полыхнуло болью. Поразительно, но сейчас ему было плевать на то, что послушники им восхищались. Никакие восторги не стоили таких жертв!
Правда, оказалось, что местные отщепенцы хотели поговорить совсем о другом. После Рианона, закончившегося оглушительным соло Гардока – как он только голос не сорвал, – толпа повалила к выходу, а худенький Абио ободряюще сжал руку парня.
– Ты только не бойся, Лекс, ладно? – захлопал он глазами.
– Чего не бояться? Магистра, что ли? – не понял Саня, и Абио закивал.
– Конечно. И главное… старайся больше не выделяться. Не обращай на этих уродов внимания! – запинаясь, зачастил послушник.
– И позволить им издеваться над собой? – прищурился Белов.
– Ты пойми, если будешь сопротивляться, они точно не отстанут! Еще сильнее побьют – только хуже станет! – подключился с другого боку Аткалагон. – А так… им рано или поздно надоест, понимаешь?
– Понимаешь! – процедил Саня и, бросив на растерянных друзей испепеляющий взгляд, двинулся к кафедре магистра Гардока.
Толстяки были уже там, но Лекса так взбесили увещевания Абио и Аткалагона, что он ни злости, ни даже волнения не почувствовал при виде врагов. Зато Нефлинг с Гунтасом живо заметили Лекса и принялись строить ему зверские рожи исподтишка.
«Одни идиоты в этом ордене, честное слово! – мелькнуло в голове у парня. – То хулиганье отпетое, то трусы несчастные…»
Абио с Аткалагоном ушли, так что Лекс остался один на один с толстяками и мрачным магистром. Нефлинг то и дело бросал на Белова сжигающие терминаторские взгляды, а Гунтас погрозил кулаком, но Саня взгляда не отвел и даже заставил себя ухмыльнуться: нет уж, дудки! Лопуха он играть больше не намерен. Хотя внутри у него все так и вопило, что лучше уступить толстякам, не связываться с ними больше. Не доведет это до добра…
Заметив ухмылки Белова, Гунт возопил:
– Магистр Гардок, он и сейчас нас задирает! Сначала силки расставил – Нефу чуть глаз не выбило…
И Саня даже вздрогнул, тотчас перейдя в наступление:
– Я тут ни при чем, магистр, они сами виноваты. Вчера на трудовоспитании…
– Кто из вас развязал драку?! – громыхнул маг, оборвав спорщиков. – И чье вот это? – Он потряс граблями, что смотрелось немного комично. – Кто додумался притащить эти… этот инструмент… – Магистр скривился, словно говорил о чем-то постыдном. – …на Рианон?
– Ну… драку мы, – загудел Гунт, – и грабли наши, но у нас были причины…
– Две недели штрафных работ на огороде! Обоим! – прогремел Гардок, не дослушав толстяка, и у Белова сердце радостно затрепетало: наконец-то хоть кто-то восстановил справедливость!
Парень, не сдержавшись, улыбнулся во весь рот:
– Я уже могу идти? – Мерзавцы получили по заслугам, а большего наказания для них Лекс выпрашивать не хотел – а то совсем обозлятся.
Но магистр повернулся к нему, приподняв бровь:
– А ты не поспешил, животновод с силками?
Саня сглотнул, почувствовав неладное.
– Н-не знаю, это ведь меня побили, – развел он руками – наверно, лучше было промолчать. И улыбаться не стоило…
Гардок вперился в него холодным взглядом, помахивая граблями, словно какой-нибудь тросточкой.
– За силки тебе полагается всыпать двадцать горячих или в Граук на пару дней засадить. Но ты получишь строгое порицание и попросишь прощения у послушников Нефлинга и Гунтаса, – процедил он.
И Белов даже головой затряс – ему показалось, что он ослышался.
– Что? З-за что? – пролепетал он.
И толстяки чуть не покатились от хохота: вот их наказание Гардока ничуть не расстроило.
– За хулиганство! – припечатал магистр.
