– Да ладно тебе, – сердито отозвался Саня, с досадой выдернув ржавье из рук Талкина, – ошиблись, бывает. Так где эта священная железяка?
– Уж точно не здесь, – снова взорвался хохотом Джертон. – Ох, ребятушки, что же с вами такое в Лаумите делали, что вам память так отшибло! Удивительно, как вы имена свои не позабыли, – покрутил он головой, и Лекс раздраженно посмотрел на Талка: нет, чтобы сразу спросить, – поплелись, как идиоты, в оружейку!
Друзья побрели на выход за Джертоном, который продолжал веселиться:
– Нет уж, с такими последствиями для своей головушки я не хочу в Лаумит, – разглагольствовал он, и Лекс с Талком вздохнули, стараясь не смотреть друг на друга.
– А что, этот Священный Топор действительно настоящий? – спросил Саня, невольно опасаясь сморозить еще какую-нибудь глупость.
– Настоящее не бывает! Только, как несложно догадаться, он не ржавый и в куче хлама не лежит. – Амикар весело покосился на Женьку: тот был пунцовый как редиска. – Вы обложку книги с легендами помните?
– Угу, и что? – насторожился здоровяк. – Какой-то вояка в доспехах на коне.
– А еще? – прищурился Джертон.
– Ну, топор, кажется…
– Точно, вспомнил! – воскликнул Саня. – Только он там почему-то висел, словно его подбросили.
– Подбросили? А-ха-ха! – снова закатился Джертон, но тут же умолк, заметив, как помрачнели друзья. – Ну и шуточки у вас. Священный Топор – и подбросили. Ладно, давайте за мной. Будет вам Топор.
Послушники промчались по анфиладе залов. Джертон лишь на минуту задержался в поисках шлема с кокардой. А Лекс тем временем во все глаза разглядывал сверкающее драгоценностями добро. Мечи, усыпанные самоцветами, как ни странно, привлекали его куда больше, нежели боевые. Особенно хорош был небольшой кинжальчик размером с ладонь: его рукоять была выложена рубинами и увита золотой нитью, лезвие взблескивало теплыми сполохами.
Джертон перехватил взгляд Сани и оживился:
– Нравится?
– Не то слово!
– Идемте, покажу кое-что по дороге, – тряхнул Амикар вихрами.
Послушники помчались к выходу. Джертон не без труда затворил железную дверь, а потом вытащил из-за пояса… точно такой же кинжал! То же короткое, с ладонь, лезвие, алая рукоять с золотой нитью, рубины, заигравшие пламенем в отсветах факелов.
– Похож? – подмигнул он Белову, который осторожно коснулся рукояти изумительного клинка.
– Вот это да… Наградной? – подскочил Талк, глаза его засияли.
– Отцовский. Зовется Протуберанцем, – подмигнул Джертон. – Такие издревле вручают Посвященным послушникам.
– Тем, кто в Чароцвет вступил? – спросил Лекс, покрутив в руке кинжал: он не мог взгляд от него оторвать. И название – Протуберанец… На секунду парню показалось, что это не клинок, а самый настоящий язык пламени!
«Вот бы мне такое оружие, – невольно подумалось ему. – Это куда лучше всяких дурацких легенд!»
– Кинжалы эти отличаются лишь рунами. – Джертон развернул клинок так, чтобы было видно затейливую вязь иероглифов. – Вот они: эпоха, год, месяц и день, когда вручили Протуберанец. И еще знак Посвященного – одна из трехсот рун. У моего отца – вот, видите? – Амикар ткнул пальцем в хитроумную загогулину. – Это «Храбрость»! – с гордостью заявил он.
– Вот это да! – загудел Талкин, а Саня, к своему изумлению, заметил, что узоры действительно складывались в иероглифы!
– Значит, тому, кто на этот раз вступит в маги, то есть в Чароцвет, подарят такие же кинжалы? – спросил Женька.
– Ты фантастически догадлив, Талк! – рассмеялся Джертон. – Так что Мариц и Киган у нас счастливчики, а нам уж до следующего года ждать придется.
Лекс шумно втянул носом воздух: ему впервые стало жаль, что им с Талком не стать Посвященными ни в этом году, ни тем более в следующем. Вряд ли они будут здесь когда-нибудь учиться…
Он тряхнул головой, с сожалением отдав кинжал Джертону:
– Ладно, где там этот топор?
– Почти пришли, – кивнул Амикар, сунув Протуберанец в ножны. – Повезло нам, что Светоруб… это Священный Топор так называется, – пояснил он, – Светоруб нельзя спрятать, в отличие от статуи Агнеуса или Солнценосца. А то после появления Жреца Гаурта и его бы убрали в тайник, – хмыкнул он, когда друзья шли узким сумрачным коридором. Потолков здесь не было видно, вдоль стен чадили факелы.
– А почему нельзя спрятать? – удивился Талкин. – Он такой большой?
– Сейчас увидите, – интригующе улыбнулся черноволосый и больше не проронил ни слова.
Через пару минут они свернули за угол и почти сразу уперлись в массивную дверь с маленьким зарешеченным оконцем: изнутри выбивались теплые отсветы: там явно горели лампады, а не простые факелы.
Джертон осторожно заглянул в окошко, а потом подозвал друзей.
– Вон он, смотрите, – шепнул парень, и Лекс с Талком заглянули внутрь.
В первую секунду Саня никакого топора не заметил: зал как зал, только очень красивый. Стены были выложены мрамором. В глубине виднелась большая тумба, накрытая алым полотнищем, на котором поблескивали золотые кубки, расставленные ровными рядами.
